26

26

Дождик прогонял с пляжа публику. Он на глазах усиливался, — и не выдержали даже обладатели солнечных зонтиков, а также те, кто считал себя выше этих пятиминутных прибалтийских метеокапризов…

Пляж пустел, но радиоголос со спасательной станции, казалось, не нуждался в слушателях… Катя читала инструкцию:

«…Человек идет ко дну не от самой судороги, а от потери самообладания. Так что помните это и не пугайтесь. Потрите сведенную ногу рукой или другой ногой. Боль иногда можно снять посредством другой боли: впившись в соответствующее место ногтем или другим острым предметом, если он имеется при себе, — заколкой из прически, например. Думать при этом старайтесь о чем-нибудь постороннем, отвлекающем, но главное — не теряя времени, плыть к берегу…»

Дверь распахнулась — ее толкнула спиной Инка, которая, входя, закрывала одновременно зонт.

— Катерина! Ты что, мать, для кого твоя лекция? Ливень же!

Катя вяло обернулась:

— Да? Разбежались все? Ну, скатертью дорожка… — И она выключила микрофон.

Инка разулась и села на топчан по-турецки:

— Ну? Так что у нас на том самом фронте?

По Катиному лицу блуждала усмешка. Речь была замедленная:

— Мать позвонила мне. Говорит: уехал репетитор твой… Увидела она, что он с чемоданом. Глупо так пристала к нему: говорит, как же это, у вас же еще девять дней законных?

— А он?

— Дела, говорит, срочные. Всего вам доброго…

Инка просвистела какой-то музыкальный эквивалент поговорки про бабушку и про Юрьев день.

— А ты? А про тебя — ни слова?

Катя не реагировала на вопрос.

— Струсил клиент! Сам себя испугался да той же мамаши: как бы она сюда не заявилась с родительским благословением! Господи, да вечно одно и то же. Я тебе про своего физика-теоретика рассказывала? Кать! Ну чего ты такая… как рыба мороженая? О ком страдать? Сама ж говорила — с палочкой он… Колченогий то есть? Слушай, ты звякни этой бывшей «звезде» — может, она объяснит, что был ему срочный вызов с работы…

— Да какой еще вызов? Каникулы там! Он же в школу трудоустроился. В начальную школу, в первый класс «Г»…