Вот это да… держите меня, я падаю!.. «С триумфальным успехом исполнил партию Первого мотылька в балете „Легковерная любовь к огню“ в Королевском музыкальном театре…» Нет, я должна показать родителям! — Альбина попыталась поднять книгу, но ее отпугнула не столько тяжесть, сколько громоздкость. — Уж лучше их притащить. Патрик, но ты понял, кто едет? А в письме его папы, короля Гидеона, есть еще два словечка оч-чень интригующие! Сказать? Скажу, так и быть: «ПРИНЦ НЕ ЖЕНАТ». Как по-твоему, зачем это пишется нам? Не знаешь? А чего же тогда помрачнел? Ведь там не написано, что прямо завтра он на мне женится и увезет в Пенагонию… Так что рано ты скис… Нет, ты еще поборись за меня! — смеялась она, заводя себя все пуще. — Например, вызови его на какой-нибудь диспут… на конкурс красноречия! Смешно?

С тем она и убежала.

…Задумчиво возвращался Патрик к своей лестнице. Чье-то громкое «а-а-апчхи!!!» заставило его вздрогнуть. И по узкому проходу покатился персик. Кто уронил его? Кто чихал? Так и осталось неясно…

7

7

Назвать атмосферу королевского завтрака теплой и дружественной было бы натяжкой. Семейство уселось за стол без принцессы Альбины, которую задержали ее библиотечные изыскания. К завтраку приступали король Крадус, королева Флора и сестра ее Оттилия. Два стула были пусты. С самого начала Крадус уткнулся в газету. Жевали какое-то время молча.

— Доброе утро, пардон за опоздание, — это впорхнула Альбина. Чмокнула в щеку отца, бросила: — Привет, тетя. А с мамахен мы виделись. — И потянулась к салату. — А Канцлер что же? — спросила она. — Не завтракает сегодня?

— У него насморк, — мрачно объяснил, не отрываясь от газеты, отец. — Сложный какой-то: алгебраический!

— Полно вам, — попрекнула его Оттилия. — Аллергический насморк. От персиков. Они с детства ему вредны, а он забыл и скушал целое блюдо, представляете? Автоматически.

Лысый лакей, хорошо вышколенный и с постоянной кисло-сладкой улыбкой, поставил перед королем два яйца. Предупредил:

— Всмятку, Ваше Величество.

— Да? — Крадус отшвырнул газету. — Тогда приземляйся.

Странную эту команду (уже, впрочем, привычную для ушей присутствующих) лакей выполнил, встав на одно колено перед монархом. И склонил голову. Об его безупречную лысину Крадус разбил яичко. И там же намусорил кусочками скорлупы. Это испытание ни на миг не отменило кисло-сладкую улыбку.

— Ох, Крадус, Крадус… — воздела глаза к потолку королева Флора.

— Да, девочки, я шалун, — честно отрекомендовался Его Величество. — Радоваться надо, что я у вас такой непосредственный. А вы рожи строите… Ступай, — отпустил он лакея. Тот стряхнул скорлупу на поднос и удалился неслышно.