— Ну порядочки… Мы ж не спрашивали, сколько в их армии пушек! Погоди! — Возмущенная Марта спрыгнула на землю и догнала простую женщину, шедшую впереди. Желтоплюш мрачно ждал. Через полминуты Марта вернулась.

— Ну что?

— «Жубы болят», — передразнила Марта. — Не может говорить. Я спросила — и сразу они разболелись! Слушай, но не искать же нам торговку свистящими раками! Лучше честно спросить полицейского…

— Лучше, только не нам. Принца нашего подлатать бы, почистить слегка — и пускай он спрашивает…

А их принц безмятежно разулыбался в фургоне: что-то приятное показывали ему во сне…

9

9

Комнатка Патрика, расположенная под самым чердаком, напоминала бедную студенческую келью. Патрик работал сейчас, писал. Скрип его пера переходил исподволь в чуткие, осторожные аккорды гитары; на виду ее, однако, не было. Под эту гитару неведомо чей голос (самого автора? Но у него же нет голоса! Разве что голос его души?) негромко и выстраданно произносил:

Вот он не пишет уже, откидывается. Другому голосу, женскому, который позвал его по ту сторону двери — «Ваша милость! Вы заняты?», — Патрик делает предостерегающий жест: погоди, мол.

— Ваша милость, вы не спите? — опять постучали к нему. То была маленькая русоволосая служанка по имени Марселла. Когда Патрик, чтобы ответить ей, смахнул на пол книгу в серебряном окладе, девушка позволила себе войти:

— Это всего только я. Хочу спросить: вам постирать, отутюжить ничего не надо?

Патрик покачал головой, рассеянно улыбаясь.

— Смотрите. А то к приезду гостей все будут при параде, а у вас и сорочки свежей не найдется… — Марселла подобрала с пола заодно с той книгой скомканные листы и разглаживала их: труд ведь вложен сюда, душу свою автор, может быть, распинал здесь, — так неужто выбрасывать?

Вот только на источник этого вдохновения Марселла старалась не смотреть: над узкой кроватью немого висел портрет принцессы Альбины. Принцесса там смеялась, скалила ровные крепкие зубки…

— Вы не представляете, сударь, — продолжала Марселла, — как тут все ходуном заходило!.. В Дубовом зале — паркетчики вкалывают, их целая артель! А ко всей музыке, какая есть во дворце, позвали настройщиков…

Между тем перо Патрика быстро рисовало гуся — важного, самодовольного. Птица эта была увенчана заломленной шляпой и орденской лентой через всю грудь.

— Это… которого ждут?! — поняла и засмеялась Марселла. — Принц из Пенагонии? Хорош…

Патрик отобрал у нее свои черновики и медлительно порвал их, невзирая на детскую гримасу жалости и досады на ее лице. А потом показал ей беловик тех же стихов, они были озаглавлены «Прощальное» и наверху оснащены буквой А.