— Ну что ты… мне, право, неловко… Зато душевные наши качества, нравственные — располагались на твою сторону! Да-да. И не спорь.

— Спасибо, милый… — Посуле был по-настоящему тронут. — Ведь неважно, черт возьми, где помещается совесть — спереди или сзади, а? Или, скажем, чувство прекрасного.

— Вот именно, — вяло поддержал Коверни; взгляд его к этой минуте стал уже рассеянным. — Важно, чтоб это было. А оно было! Ибо — чесалось… Теперь такой вопрос: ты наших девочек видел? В смысле — невест?

— Как? Они… снова невесты? Ты же говорил, что падение принцессы, их сестры, означает для нас…

Коверни перебил:

— Говорил, говорил. Но сейчас-то — разве мы присутствуем при ее падении? А не наоборот?

Справа послышался скрип колес.

— Ба-ба-ба, сюда идут… или даже едут. Давай-ка в кустики…

И они затаились среди жимолости. В кресле-каталке появился не король, как ожидал Посуле, — там сидел принц Лариэль. Ничто не говорило о каких-либо телесных недугах, но передвигался он теперь в основном этим способом. Отобрал у не встававшего с постели папы инвалидное кресло и катался в нем! Впрочем, когда доходило до сильного душевного волнения, принц забывал сразу, что прописал сам себе этот полупостельный режим: вскакивал, бушевал, отдавал распоряжения, наводившие панику… Угомонясь, возвращался в это кресло.

Но сейчас даже и подумать было нельзя, что он способен бушевать: принц Лариэль подобен манекену… Не изображал ли он манекен нарочно? Не было ли это пародией на самого себя? Сложно сказать… Сопровождал принца, толкая перед собой каталку, господин Фуэтель, министр эстетики.

Новое в искусстве и навигации

— Корабелы говорят, Ваше Высочество, что новая яхта повторяет форму туфельки идеально, — докладывал Фуэтель. — Они только спрашивают: а так ли уж нужен каблук под кормой? Все равно ведь, говорят, его не видно в воде, а он там будет тормозить или даже «табанить» при команде «полный вперед!»… В общем, у них опасения насчет каблука.

Принц озадачился секунд на пять-семь, не больше. Исхудавшее лицо его было бесстрастно, только морщилось едва заметно — от чужой недогадливости, тупости или, еще хуже, — от скрытого сопротивления подданных… вот в данном случае этих корабелов:

— Возьмите сапожника простого, нарядите его адмиралом — и пускай он ими покомандует… Окажется, что навигация без каблука немыслима.

— Слов нет, Ваше Высочество, до чего убедительно! — Тон у Фуэтеля был восторженный, но бывшие близнецы видели по его лицу, что у министра слегка «поехала крыша» от таких странных распоряжений…