— Надеюсь, этот добрый юмор доказывает, что мой принц здоров? И это инвалидное кресло не означает…
Если бы сейчас они находились, к примеру, у бильярдного стола — очень даже могло случиться, что Лариэль запустил бы тяжеленным шаром в эту коротенькую мишень! То есть, говоря на теперешнем обогащенном языке, принца
— Нет-нет, здоров, ничего такого кресло не означает. Престолонаследие означает, только и всего. Знаете, господа, у меня сильное желание угостить вас. Знаете чем? Догадываетесь? Ага… У меня еще есть, представьте…
Они переглянулись. Творожок с Кисломолочных островов он имеет в виду, это же ясно!!! В один голос побледневшие министры сказали, что благодарят, что они сюда явились прямо из-за стола и вполне сыты… Барон Прогнусси видел: не может принц простить их общей ошибки, их курса на брачные узы с Фармазонией. Откашлявшись, он заговорил об этом прямо. Политики без ошибок не бывает — это во-первых. Во-вторых, они имели дело с королем Балтасаром, а Его Величество сам оказался вероломно обманутым! Его предельно избалованная дочь…
Принц, глядя на карлика в упор, продолжил его доклад:
— Да-да-да… «в своей неслыханной извращенности» эта Юлиана любила, оказывается, простого музыканта. А папа ее, от которого это держалось в тайне, напрашивался к нам в родню без ее ведома, за ее спиной… Знаем. Эта новость прокисла уже неделю назад и не интересует нас вовсе, барон.
Бум-Бумажо (кстати, его поздравить можно: он уже обладатель собственной нормальной руки вместо той позорной гусиной конечности!) сказал, что они «вернулись из Фармазонии не с пустыми руками». Они встречались с выдающимися людьми этой страны… встречались не затем, чтобы приятно время провести, а исключительно в государственных интересах…
Тут между бароном-карликом и министром свежих известий завязалось соперничество, сперва деликатное, а позднее — не очень: каждый норовил такое доложить, чтобы оживился тусклый, скучающий взор принца. Каждому хотелось, чтобы его, именно его служебные усилия и верное чутье оценил с похвалою принц. Невмоготу им было мириться с тем, что с высоты трона на них, как на старую ветошь, глядят… Или даже — как на клопов. Для человека при дворе это катастрофа и острый катар желудка с потерей аппетита и сна! Так что старались они, очень старались заслужить другой взгляд!
Барон Прогнусси доложил: случай помог ему выйти на одного из богатейших людей Фармазонии. Огромное его состояние сделано на нефтяных отходах: принадлежащие ему предприятия выпускают сотни видов продукции — от черной икры до дамской косметики! Этот ловкач успел прослыть первым авантюристом страны и даже на каторге побывать… недолго, впрочем, — года три всего. А теперь с ним очень даже считаются при дворе Балтасара; министры и дипломаты мечтают, чтоб он пригласил их перекинуться в картишки с ним! Пример для наглядности: его галстучная булавка с особо крупным бриллиантом стоит больше, чем вся пухоперонская Академия наук вместе с жалованьем академиков!