Вместо ответа он сам, не понукаемый ею, а по своей охоте, в присутствии горничной, вызывая у нее оторопь и смех, пустился в этот хард-рок — теперь, когда Мария-Корнелия уже перестала. Нелепо выходило у него? Тем лучше!
— Не сделаете?
— Что за вопрос! — выкрикивал он. — Даже сам сыграю пантеру! Или того леопарда… на чьей шкуре вы сидеть предлагали… Этот ведь один и тот же зверь — знаете? Одно только отличие: она — брюнетка! Нет, неплохо, по-моему: открывается занавес — и героиня… то есть вы, с трезубцем в руке… сидит на шкуре автора!
Пальчик Инфанты ткнул в стоп-клавишу системы.
— Я рада, сеньор Филипп, что растормошила вас… а то вы такой были квелый вначале… Мы с вами еще повеселимся, только сейчас я жду
Промокнув платком влажный лоб, Филипп попытался задобрить ее улыбкой:
— А можно после десерта?
15
15
В радиокомнате, где все это слушали, старый Гуго возбудился очень, с него летела перхоть:
— Моя кровь! В юности меня жутко тянуло на сцену! Чуть-чуть не сбежал из дому с бродячим балаганом… В девчонке моя кровь, говорю тебе.
Оператор Даниэль покуривал, стараясь дымить в коридор. Вдруг подобрался, упрятал свою коричневую сигарету в банку из-под пива и шепотом сообщил:
— А вот и майор…
— Коротышка? — Старик с очевидностью струхнул. — Прямо сюда?
— Да, да! Доигрались! Нет… завернул в туалет… на ваше счастье!
— Тогда я пошел.
И он напряг все свое достоинство, но одновременно старался шагать бесшумно. Вот только вспомнить бы, в какую надо сторону… Лестница была слева, кажется… В этом он ошибся и потому нарвался-таки на застегивающего брюки майора. Слегка кивнул ему как ни в чем не бывало, сделал вид, будто вспомнил что-то, и заторопился в обратном направлении… Вич — за ним. Все время, пока старик искал выхода из зоны «Z» методом проб и ошибок, за ним неотвязно следовал «коротышка».
Попытка оторваться завела в какой-то совсем неведомый отсек, с толстыми разноцветными проводами вдоль стен, с пугающим потолком, который абсурдно снижался, скошенный под острым углом… в конце этого коридора уже пришлось бы ползти! Нервы старика не выдержали, плохо выбритый подбородок задрожал:
— Ну что? Будете воспитывать меня?!