ГОЛОС ФИЛИППА: Мою сестру, сеньорита, будет рвать от таких вот деликатесов, пока ее любимый сидит в цитадели… Я понимаю, вы в стороне от этого… но, может быть, вам случается видеть этих людей? И наверное, они благоволят к вам — начальник Легиона надежности, министр юстиции, главный прокурор… Я вам — роль, а вы мне…
ГОЛОС МАРИИ-КОРНЕЛИИ: Сеньор Филипп, что с вами? Смотрите, как вы ложку согнули… Успокойтесь. Вич, конечно, скажет, что это трудно, что невозможно… Для него — да. Такие дела решает полковник Деспек, полковник Рамирес… Я ведь не знаю, за кого вы просите! А вдруг тот человек и в самом деле против папы? Вот видите, вы молчите…
— Умница, — восхитился Вич. — Министром культуры будет!
ГОЛОС МАРИИ-КОРНЕЛИИ: Но вы сами все хорошо придумали: на премьере, после моего успеха в вашей пьесе, отцу нельзя будет вам отказать. Вы — настоящий психолог!
ГОЛОС ФИЛИППА: Такая надежда, сеньорита, оправдала бы все…
ГОЛОС МАРИИ-КОРНЕЛИИ: Ну я поняла уже, и мы договорились.
ГОЛОС ФИЛИППА: Имея такую надежду, не такой уж грех приспособить к вам роль, пьесу, себя…
ГОЛОС МАРИИ-КОРНЕЛИИ: «Не такой уж грех»! Грех, наоборот, не сделать этого, когда я так люблю — и роль, и пьесу, и вас!
Слышно было, как она набрала одну цифру на телефонном диске.
Гудок. Щелчок. Еще одна попытка…
— Вич ходит где-то… Вы только не думайте, что мне шумиха нужна, фотовспышки и чтоб микрофоны совали в зубы… Я так и скажу: не надо, не за этим я в искусство пришла! Я пришла, чтобы под руководством такого человека погружаться в тайну, в глубокую-глубокую тайну творчества… И попробуйте только нам ее вспугнуть!..
Майор поцеловал собственные пальцы, до того ему нравился ее текст. И позвонил ей сам.
— Здесь майор Вич, моя бесподобная. Я не нужен вам?
— Вич! Поздравьте нас!!! И передайте полковнику: мы поладили с сеньором Ривьером!
18
18
Домой Филиппа отвозил тот же капрал Орландо.
Дорогой припомнилось, как он уезжал из этого ее лицея…
…Он, возбужденный и чуть утомленный, только что снявший немалый урожай успеха, — за рулем собственного «пежо», в том светлом твидовом костюме… На заднем сиденье — цветы, а в карманах — девичьи записочки… Словом, память усмешливо нажимала на тот факт, что был он в Женском лицее