— Господа, обстоятельства несколько осложнились, сдвинулись, и прошу без обид: я должен забрать у вас нашего маэстро…

— Что за дела? — возроптали актеры. — Он еще ничего путного не услышал! И вообще… во всех ваших «обстоятельствах» актеры — на последнем месте! Мы ж специально пришли…

— На сей раз, господа, вопрос не подлежит обсуждению. Разговор о пьесе — если он еще нужен, конечно, — переносится. Следите за доской объявлений.

Обиженные актеры расходились, фыркая или играя скулами.

Только двое на прощанье братским жестом тронули Филиппа за плечо. А между тем перед ним выросла изрядная стопка разноцветных пластиковых экземпляров: больше они не нужны были, их сдавали…

— В чем дело? — спросил Филипп.

— Ноги ватные, — пожаловался толстяк. Бисер пота покрывал его унылую добрую физиономию. — Люди худеют от нервотрепки, а я — разбухаю… А дело в том, что ваша суперактриса приехала не в час, а только что… в одиннадцать двадцать. Зачем, почему — не могу знать. Но приехала — по вашу душу… к вам!

21

21

У директорского кабинета стоял тот самый капрал Орландо, который вез Филиппа в президентский машине. Покровительственно улыбнувшись, он запустил Филиппа одного, а хозяина кабинета попридержал.

Инфанта сидела в кресле и курила. Она показалась ему еще более миниатюрной, чем накануне. И отчасти жалкой, несмотря на вызывающий наряд: сегодня она была одета как хиппи. Некоторые мелочи, правда, были не отсюда, настоящий хиппи их не надел бы никогда, идейно не надел бы: они были от дорогих ювелиров, но у этой девчонки сама эклектика была, возможно, чем-то вроде идеи…

— Сеньорита?

— Салют. Я раньше времени, потому что я — не играть… То есть не репетировать. Я по другому делу. Посоветоваться. Я плакала — это очень заметно?

Это и впрямь было заметно. И личико ее было бледней и словно меньше, чем вчера.

— Пожалуй, да… Что же стряслось?

— Я пошла у вас на поводу!

— ?

— Да, да: я — у вас! Потому что вы так высочайше отзывались о нем! Об этом Рикардо Делано… А он такую сделал мерзость… Ему руки отрубить надо! Потому что это покушение на меня… настоящее бандитское покушение! — Ярость коверкала ее личико, но и оживляла его лихорадочным румянцем.

— Позвольте… но когда ж это могло быть? Вы что, сегодня утром ему позировали?