Филипп поднял на нее распахнутые догадкой глаза:
— А вы понимаете, сеньорита… понимаете ли вы, что это сделал человек, которому терять уже
— Как это — «вы поедете»? А я? Речь-то о моей сущности! Или, может, о вашей?
22
22
— Орландо, едем, куда скажет сеньор Филипп, — кинула она через плечо, когда втроем — капрал на два шага сзади — они выходили из театра к машине. Убийственно крамольную черную папку нес Филипп.
Тут был трудный для него момент: этот их проход к лимузину видели несколько актеров. Хуже всего, что среди них, этих понимающе переглядывающихся наблюдателей, была рыжая Джемма и была Вера. И что им кто-то расторопно протянул тот самый журнал, приглашая убедиться, что маэстро водит дружбу не просто с хипповой девочкой, а с птичкой наивысшего полета!
— Ай да сказочник… — сказала Джемма, потрясенно стягивая с себя пламенный парик и обнародуя мальчишеский ежик самого сиротского или даже тифозного вида… Впрочем, Филипп уже не слышал и не видел этого.
Мария-Корнелия уже сидела в машине, обняв соскучившегося Вергилия (он здесь, как же без него!), когда Филипп через открытую дверцу сказал:
— Нет, сеньорита, нет… так я не поеду! — и стал отходить прочь.
Ей пришлось вылезти, чтобы понять:
— Как
— Ну… я предпочитаю такси. — Он продолжал пятиться, чтобы их не мог слышать капрал, этот «добрый громила».
— Это еще почему? Стойте же! Извольте отдать мне мой портрет!
— Тише, сеньорита… умоляю! Вы правду сказали, что ни майор и никто другой еще не видели этого?!
— Клянусь святой Агнессой!
— Значит, вы… вы не мститель сейчас — скорее частный детектив! Вы хотите дознаться до причин, верно? До подоплеки, до истины… Но на этом автомобиле, с легионером за рулем… и еще с одним на мотоцикле… Так едут не за истиной! А уже для расправы!
— Поняла! — Она усмехнулась. — Поняла, что жалко вам только его… Однобокая немножко справедливость!.. Но вообще-то, я согласна: даже хорошо бы смыться от капрала разок. Потому что сам он не отклеится… это единственное, чего нельзя ему приказать…