Ее личико с полосками недавних слез деловито ему подмигнуло:
— А из театра нет другого выхода?
— Было даже два еще… один — через постановочную часть.
— Тогда за мной! — И она показалась в этот момент настоящей хипповой девочкой. — Орландо, — небрежно подошла она к капралу, который, похоже, был настороже. — Мы кое-что забыли разузнать у сеньора директора… это минуты три. Или пять. Вы ждите в машине.
И они быстро пошли обратно — мимо тех же ошеломленных актеров, мимо Кеглиуса, который кланялся и что-то беззвучно произносил, мимо девиц в трико, что-то репетирующих, мимо рабочих сцены, несущих дерево из папье-маше… шли, а потом уже и бежали по прохладному и мрачноватому закулисью, пока не оказались у ворот, управляемых колесообразным запором, а Мария-Корнелия, озираясь в те секунды, пока Филипп крутил это колесо, увидела пустую сцену, и колосники, и далекую пустую чашу зрительного зала… Ворота сцены выпустили их в «рабочий» двор, заставленный и замусоренный фрагментами декораций и просто рухлядью. Там Инфанта опознала какую-то вещь:
— Это — из вашей «Перепелки в горящей соломе»!.. Я помню!
— Ну и что? Сгорели давно… и солома, и перепелка.
23
23
Далее была улица, где такси нашлось без труда. Он сел с водителем, она — сзади.
Такой у нее был вид, словно не упивалась она больше ролью Инфанты, устала от нее и, погрустнев, временно осталась без всякой
Потом она приблизила губы к его уху:
— Этот мой Орландо — он сейчас всю полицию поставит на ноги! Что буде-е-ет…
— Я догадываюсь. Вернемся к этой картине… Как Делано согласился писать вас?
— Майор Вич с ним, наверное, договаривался, я точно не знаю. Только ему денег не надо было, это он сам мне сказал. Ни пеньоля! «Я, — говорит, — взялся за другой гонорар, сеньорита. За вашу помощь. У меня в цитадели сын…»
— Вот оно что… Так вам уже не в первый раз крутят эту пластинку?
— Угадали. И я не в восторге от нее! А тон у этого мазилы — не как у вас, тон — почти требовательный! Но я обещала поговорить. С полковником Деспеком и еще кое с кем.
Их такси пережидало колонну марширующих детей; Филипп улучил эту минуту и пересел назад, к Марии-Корнелии.
— Поговорили?