Эх ты! Не можешь в руках удержать, а еще ангел!

– Ладно, – сказал детский голос, – я тебе покажу его во сне. А сейчас распахни окно!

Мефодий Абрамыч распахнул окно дряхлой рукой. В комнату ворвались ветер, лето, солнце, бабьи голоса вместе с ревом реки. Мефодий Абрамыч почувствовал запах ветвей и травы; сердце его помолодело, и к нему вернулись чувства, которые он давно утерял. Все ожило. И цветок, давно завянувший в духоте, пошевелился и потянулся к окну. Кошка вскочила на подоконник.

Мефодию Абрамычу стало так радостно, словно бабы, которые стояли в реке и полоскали белье, пели для него. В нем ожили и другие давно забытые желания, и вдруг ему захотелось вниз на теплую траву, к реке, к бабам, к их круглым ногам и к их смеху.

– Чувствуешь ли ты что? – спросил детский голос.

– Ощущаю, – сказал Мефодий Абрамыч. Его клонило ко сну.

Мефодий Абрамыч уснул. Приснилась ему река, бегущая через лес.

– Прыгай! – сказала ему река девичьим голосом. – Не бойся! Садись ко мне на спину! Я принесу тебя в Иерусалим.

Мефодий Абрамыч прыгнул. Река понесла его.

Он увидел город среди утренних деревьев. Речные дома висели и покачивались в ветре. Они словно были выплеснуты из волн, сделаны из неба. Девушки пели возле кедров. Птицы покачивались на волнах. Белые кобылы бегали среди розовых камней. Зайцы радовались зайчихам.

Мефодию Абрамычу захотелось в эти висячие домики, к девушкам, к зайчихам, но девушки исчезли, домики растаяли, не стало ни птиц, ни зайчих, ни белых кобыл, ржущих среди розовых камней.

Мефодий Абрамыч услышал детский смех и проснулся.

На окне стоял маленький Каракулов.

– Ну что, Мефодий Абрамыч, видел?

– Эх ты! – сказал Мефодий Абрамыч. – Сна – и то как следует показать не мог!

Каракулов махнул зеленой веткой и исчез.

3

3

В маленьком городе у горы с озером на верхушке стало одним печальным домом меньше.