– Мэри! – воскликнул он. – Я не понимаю… почему ты здесь?

– Все хорошо, – мечтательно ответила она. – Теперь, когда я с тобой, все хорошо. Здесь я чувствую себя как дома.

Воздух между ними вибрировал. И все же Харви испугал неестественный блеск ее глаз. Они сияли, но в этом свете было нечто от тьмы, какой он никогда прежде не видел.

– Ты устала, – произнес он сдавленным голосом. – Тебе нужно… нужно поесть.

– Я не голодна. Вот только пить хочется. Да, очень хочется пить.

Он оторвал от нее взгляд. Отвернувшись, сказал:

– Тогда пойдем, я раздобуду тебе молока.

Они вошли в дом. В висках у Харви стучало, и этот стук будто отдавался в голове гулким эхом, отчего мысли путались. Он направился в столовую. Там было пусто – время ужина давно миновало; судя по всему, маркиза уже поела. Нетвердой рукой он налил стакан молока. Когда вернулся, Мэри была в холле.

– Спасибо. – Она выпила молоко, глядя на Харви поверх стакана. Потом вздохнула. – Вкусно. У меня болела голова. Но сейчас, думаю, все прошло.

Он осторожно взял пустой стакан. Рука снова дрогнула, иначе он попытался бы прикоснуться к пальцам Мэри.

– Тебе нужно отдохнуть. Правда, нужно. Ты выглядишь смертельно усталой.

Она покачала головой – осторожно, словно боясь, что от этого движения вернется сокрушительная боль.

– Нет. Сейчас я не ощущаю усталости. Мне лучше. Я чувствую себя счастливой и легкой как воздух. И хочу снова пойти в сад.

Он попытался улыбнуться, но пересохшие губы не слушались.

– Уже довольно поздно, ты не находишь?

Потом он еще раз произнес ее имя, не с силах удержаться. И она повторила его отстраненным тоном, добавив:

– Восхитительно слышать, как ты называешь меня по имени. Словно это уже когда-то происходило, очень давно, в далеком-далеком прошлом. – Она порывисто сжала ладони и воскликнула: – Пойдем во двор! Там фрезии, их сотни – прохладные и прекрасные. А еще есть апельсиновая роща. Я хочу ощутить, что я действительно здесь. О, разве ты не видишь, как я счастлива и взволнованна? Это так чудесно – узнать наконец, что все это существует на самом деле, что мы здесь вместе, что мне больше не придется просыпаться в одиночестве и печали.

Ее слова, произнесенные с мечтательной серьезностью, обеспокоили Харви, ему захотелось одновременно возразить и подчиниться. Когда он заглянул в ласковую темноту ее глаз, в его сознании прозвучал сигнал тревоги. Он снова испугался. Но нежность ее губ растопила его страх, его слабое сопротивление. Он уже не мог рассуждать. Он хотел только одного: быть рядом с Мэри. И последовал за ней через тихий холл.