Под его неутомимыми руками ее кожа становилась прохладнее, увлажненная ключевой водой, и брызги поблескивали между ее грудями, как роса. Обманывая себя, он воображал, что ее дыхание выравнивается; прижав пальцы к тонкой колонне ее шеи, пытался представить, что бешено несущаяся кровь замедляет свой бег. «Ничто, – твердил он про себя, – ничто не имеет значения, лишь бы она выздоровела». Эти слова снова и снова формировались и преобразовывались в нем, пока не заполонили всю душу целиком и не воспарили из сумрачной комнаты ввысь, как немой призыв к наблюдающим небесам.

Он отбросил полотенце, прикрыл Мэри простыней, постоял недолго. Затем, осененный новой идеей, спустился в кухню, налил в чашку бульон, вернулся. Когда тот остыл, Харви приподнял усталую голову больной и дал ей выпить его. Инстинктивно, словно в полусне, она выпила все, погрузив в чашку вялую губу. Зрелище того, как она глотает жидкий, чуть теплый суп чрезвычайно ободрило Харви. К нему вернулось мужество. Он тихо отставил пустую чашку, осторожно сел на кровать. Наклонившись, взял руку Мэри в свою, уложив ее пальцы себе на ладонь. Неподвижный, как скала, попытался перелить в нее всю свою силу.

В молчании текли минуты. Бодрствование погрузило его в странное блаженство. Надежда проникла в холод сердца. Он дал себе клятву спасти Мэри. Снаружи продолжали квакать лягушки – бесстрастный, непостижимый звук. Ночная птица махнула по стеклу мягким крылом. Луна плыла по небу, заливая комнату благодатным светом. Замешкалась ненадолго, а потом исчезла. И всю эту долгую тихую ночь Харви наблюдал и ухаживал за любимой.

Глава 20

Глава 20

Свечи оплыли до основания, наступил ясный и прозрачный рассвет, тихо колыхалась листва, прихорашиваясь после пробуждения. В этот час Сьюзен Трантер бодрым шагом спустилась с холма в поместье Лос-Сиснес.

На ее щеках горел румянец смущения. Она сообразила, что для визитов еще рановато. Да, конечно! Все же она сорвала цветок и прикрепила его к платью, говоря себе: «Ничего страшного. Мы же вместе работаем, разве не так? Он сейчас, наверное, завтракает, и лицо у него… о, как всегда, замкнутое. Может, он даже мне улыбнется. А потом мы вместе пойдем в деревню».

Да, их связали обстоятельства, и для Сьюзен это было счастьем. Верно, пик эпидемии миновал, признаки спада носились в воздухе. Эта форма отличалась быстрым течением: снижение числа заболевших происходило так же стремительно, как и рост. И хотя Роджерс поносил власти, они все-таки взялись за дело. Не совсем так, как это сделали бы настоящие государственные службы, подумала Сьюзен. Не совсем так. Но польза все-таки была. В Эрмосу ввели жандармерию, привезли военного врача, мертвых похоронили, дома продезинфицировали, обустроили полевой госпиталь, вокруг деревни решительно очертили кольцо карантина.