– Значит, – продолжал голос, – вы в начале?

Роберт молчал. Руки его крепко сжимали тетрадь. Колени слегка дрожали.

– Это не моя задача! – крикнул он в пустоту.

– В чем же задача? – неумолимо продолжал голос.

Роберт не ответил. Ведь что ни скажи – «жить» или «умереть», – незримый голос, как ему казалось, опять продолжит свое: «Самый простой ответ на этот вопрос таков…» – а затем откроет что-нибудь, чего ему уже вовсе не хочется слышать. Может быть, вот что: «Исполнять закон». Но в чем тут смысл! «Что есть закон?» – спросят дальше. «Более чем смертельное в жизни, – ответит он, – закон есть вечное бытие».

И дальше все продолжится в этом патетическом стиле: следовать стезе, всегда меж полюсами, меж воскресением и гибелью, быть мостом над рекой, вытекающей из груди сивиллы, мостом над вечным умиранием. Ему чудилось, будто он слышит все эти громкие слова, и его охватило отвращение. Он был по горло сыт мудростью и насыщенным глубокомыслием. Сделать жизнь залогом смерти, принести жертву ради идеи, материнское наследие, возвращение духа – все эти высокопарные словеса не ведут ни на шаг вперед! Свобода, прогресс, справедливость, человеческое достоинство, гуманность и любовь к ближнему – все эти звучные синонимы божественного в смертной груди, истрепанные эпохами и едва ли пригодные даже для речей на съездах! Быть благородным, готовым помочь и добрым… прекрасные поучения, не утоляющие голод жизни! Наверно, это и имел в виду эфирный голос, говоря о задаче, а Роберту опротивели золотые слова.

– Вы правильно делаете, что молчите, – прозвучало меж тем из динамика. – Ведь вам ведома последняя тайна: смерть нуждается в жизни. Мастер Роберт, как я вижу, своими делами вы исполнили условия.

– Нет! – второй раз выкрикнул Роберт. – Мне не приличествует ни титул, ни благодарность. Я по горло сыт знанием, каким так хвастливо заявляет о себе царство умерших и их стражей. Этот город, куда меня привело проклятие, это преддверие смерти, о котором я должен рассказывать!

Он произнес эти слова с таким возбуждением, что Комиссар озабоченно отступил с микрофоном на несколько шагов назад.

– Все только видимость, – выкрикнул Роберт, даже не пытаясь себя обуздать, – стерильный пруд с теми же утопическими поговорками, что и в будничной жизни! Старое фарисейское пустословье, которым упиваются Верховный Комиссар и все крысоловы напыщенной Префектуры. Наконец-то я раскусил эту комедию! Меня вам не поймать. У нас, у живых, вы все берете в долг и ловко облекаете это в слова вроде «тайны, что смерть нуждается в жизни»! Игры слов, игры теней, фокусы! Я достаточно долго обманывался вашей гротескной фантасмагорией.