Но едва Роберт нагнулся за тетрадью, как басовый хохот зазвучал вновь, он шел из ящиков письменного стола, из зеркала, лампы, телефона, из стеллажа с папками и мусорной корзины, из всех щелей изливался метафизический смех. Правда, на сей раз в нем не было ничего насмешливого и унизительного, скорее, пожалуй, что-то от довольного смеха его отца, только более свободное, ненапряженное в аккордах. Смех сделался беззаботным, радостным, он уже не срамил, но звенел избавлением. Комиссара, на которого Роберт недоверчиво покосился, тоже словно бы заразило искрометное веселье, поскольку по его оцепенелому лицу скользнула восторженная улыбка, темные пятна на щеках исчезли, закоснелая официальность отпала от него, и, словно в трансе, он принялся выделывать танцевальные движения. Ноги в стучащих сандалиях притопывали, подначивающее эхо смеха неодолимо тянуло их на балкон. Роберт, тоже не в силах противостоять дурманящему ритму, радостно взмахнул руками и мелкими шажками последовал за высоким чиновником на балкон.

Нежным пиццикато смех летел в воздухе и, вскипая легкой пеной, растекался по ландшафту. Сумрачные холмы и земля перед балконом пришли в мягкое пружинистое движение, клубясь, оно ручьем выплескивалось из теней и шуршало в степной траве, далекая цепь гор выгибалась у горизонта, тяготение упразднилось, и первые звезды, хороводом опоясавшие вечернее небо, колыхались перед глазами Роберта вверх-вниз, точно серебряные лампионы. Хотя бурные волны смеха постепенно утихли, отголоски дионисийского веселья звучали еще долго.

Комиссар, которого, как и Роберта, тянуло к все новым и новым танцевальным коленцам на балконе, целиком ушел в игру и обнял Хрониста за плечи.

– Веселость, – сказал он голосом более звучным, нежели до сих пор, – наполняет весь мир. Никакого динамика не нужно, чтобы ощутить ее вечное присутствие. – Словно конькобежец, он скользнул в сторону и, вновь приближаясь, добавил: – Ваша милость билась с пустотой.

– Фокусы до последнего! – воскликнул Роберт. Но тотчас же невольно рассмеялся над ребячливой серьезностью, в которую его повергло решение загадки мира. – Я вел себя как дурак. – С легким поклоном он шаркнул ногой. Трудно сказать, кому был адресован сей шутливый поклон – Комиссару или незримому Префекту.

Роберт оперся о парапет, устремил взгляд в шелестящую темноту, что потихоньку разливалась вокруг. Где-то там находится горный замок. Звезды сияли уже ярче, а на горизонте, возможно, вовсе не звезды, а огни в окнах замка – кто знает?

Комиссар вернулся в кабинет.