Нередко казалось, будто бездуховность окончательно перевесит чашу духа, пусть даже опускание продлится дни, годы или целые эпохи. Однако в перспективе грядущего столетия Хронист получил важную подсказку: в мировых планах всегда есть шанс, всегда есть возможность довериться духовной силе жизни. Пребывание в царстве мертвых открыло ему, что отдельному человеку не воздается напрямую ни за доброе или дурное, ни за осознанное или безрассудное, содеянное на протяжении его земного срока, – согласно закону, все это отражается в количестве новых рождений и характере их длительности. И еще одно открылось ему в визионерском зрелище золотых весов: в круговороте вечного бытия далеко не безразлично, был ли человек орудием духа или орудием бездуховности. Каждым мгновением жизни всяк платил свою дань космосу.

Слева направо по всей картине прошла неспешная тень. Казалось, чуждое космическое тело скользнуло по весам и их Блюстителям. Префект, подумал Роберт, вновь задернул занавес.

Когда он вернулся в кабинет Верховного Комиссара, ноги ему отказали. Пошатываясь, он добрался до устланного подушками мраморного кресла. Чиновник включил лампы.

– Отдохните, – любезно сказал он, но, как всегда, с официальным оттенком.

– Есть шанс, – сказал Роберт как бы про себя, продолжая свою последнюю мысль, – но нет гарантии.

– Вы имеете в виду гарантию жизни? – спросил от письменного стола Комиссар и, когда Хронист задумчиво кивнул, добавил, что это лишь слегка затрагивает его сферу, но Роберт как человек покуда слишком пристрастен. – В остальном, – вскользь заметил он, – вам, господин доктор Линдхоф, не возбраняется самому решить, выполнять ли и впредь свою работу в Архиве или вернуться в прежнюю свою страну. И тут, и там, – спокойно добавил он, – вы остаетесь у нас на службе.

– Я человек, – сказал Роберт, – а не дух.

Верховный Комиссар выждал некоторое время, но, не услышав от гостя ни вопросов, ни опровержения, нажал на кнопку звонка.

– Проездные документы для господина доктора Линдхофа, – сказал он вошедшему Секретарю.

Роберт церемонно поклонился.

– Я, – сказал он на прощание, – благодарен за все понимание и внимательность.

Розовощекий Секретарь с хитрыми глазками за сильными линзами очков подхватил его под руку.

– Ну что ж, господин Архивариус, – весело сказал он, когда они расположились в его кабинете, – пора передохнуть и устроить себе каникулы?

Он угостил Роберта сигаретой, по которой тот давно тосковал, и она вновь ободрила Хрониста.

– Я уезжаю навсегда, – сказал он, – мне что-то стало очень не по себе.