– Нет-нет, ничего подобного! – гневно воззрился на меня Фабрин. – Неужто вы думаете, что какой-то белок вырастил бы калеке новую ногу? Я не шарлатан и не искатель славы!

Я примирительно улыбнулся:

– Хорошо, хорошо, доктор. Редакция «Трибьюн» будет признательна за любую информацию, которую вы согласитесь предоставить.

– Одну минуту… – Фабрин окинул пациента взглядом и похлопал его по плечу. – Ты в прекрасной форме, парень! Еще денек-другой, и можешь ехать домой… Пойдемте ко мне.

Мы вышли в коридор, но не успели дойти до двери докторского кабинета, как произошло что-то непонятное – по телу вдруг словно пробежал электрический ток. В тот момент я впервые лично соприкоснулся с невероятными событиями, имевшими место в больнице «Палмвью», но лишь позже осознал, какой страшной опасности подвергался. Застыв на месте, я обернулся к Фабрину и удивился еще больше: его бульдожья физиономия на миг исказилась в ужасе.

– Подождите там, – буркнул он. – Я сейчас.

Он кивнул на дверь, а сам поспешил назад по коридору. Поколебавшись, Хиллмен двинулся следом.

В недоумении я закурил сигарету и вошел. На большом столе из красного дерева были разбросаны бумаги. Я приблизился и окинул их взглядом: ничего интересного, истории болезни и деловая переписка.

Я отвернулся и увидел девушку: вбежав в кабинет, она остановилась у порога. Симпатичное круглое личико, из-под белой шапочки медсестры выбиваются каштановые кудряшки, но в голубых глазах тот же ужас.

– А… а где доктор Фабрин?! – пролепетала она в отчаянии.

Я молча пожал плечами. Девушка торопливо огляделась:

– Мне нужно найти его, у нас происшествие!

– Требуется помощь? – спросил я и, не дожидаясь ответа, взял ее за руку и вывел в коридор.

Если в больнице «Палмвью» случилось что-то необычное, Боб Хейли не останется в стороне.

Явно до смерти перепуганная, медсестра повела меня к палате, откуда мы только недавно вышли с доктором. Заглянув туда, я поспешил втащить девушку внутрь и захлопнул дверь. К горлу подступила тошнота. Медсестра еще больше побледнела, зажав рот ладонью.

Я хорошо ее понимал. Инвалидное кресло превратилось в груду обломков, а рядом лежала… отрубленная голова – нечеловеческая, громадная! Серая и бородавчатая, как у жабы слоновьего размера, но с единственным огромным остекленевшим глазом; а из слюнявой пасти торчали голова и плечи того самого гемофилика. От гримасы на его лице лица меня замутило. Он был явно мертв и, надеюсь, умер быстро. Челюсти чудовища размололи его грудную клетку в кашу.

Медсестру трясло, у нее начиналась истерика, и я вытолкнул девушку в коридор.