– Он улыбается, – сказал Альварес, поеживаясь.

Но дон Диего улыбался не от радости. Он скалил зубы. На лице, заросшем густым волосом, были видны лишь глубоко посаженные сверкающие глаза да заострившийся нос.

Дон Диего повернулся и пополз на четвереньках прочь.

Альварес поспешил за ним. Человек огрызнулся, когда на его плечо легла рука. Он завывал, как зверь, пока его вязали и взваливали на лошадь, которая в страхе пятилась и ржала.

Альварес отдал команду, и солдаты молча сели верхом. Отряд двинулся вперед, увозя с собой пленника.

И никто не заметил, что в траве, там, где только что лежал труп волка, появилось тело человека. Хуан Васкес не двигался. В его груди зияла рана, а на усталом молодом лице застыла довольная улыбка.

Он не услышал долгого дрожащего воя, который издало существо, отчаянно рвавшееся из пут. Его услышал Альварес. Оглянувшись на дона Диего, капитан перекрестился.

– Странная земля, – сказал он.

Ординарец, ехавший рядом, мрачно кивнул:

– Si, mi capitan. Это действительно странная земля.

Древо познания

Древо познания

Красное древо мы обнаружили на границе с Бирмой – после долгих месяцев странствий по Аннамским горам в охоте за древними легендами. Полагаю, когда-то в Индокитае жила великая и загадочная цивилизация, чьи научные достижения во много раз превосходили наши. И сдается мне, если бы не они, то не дожить бы, не эволюционировать Красному древу до наших дней.

Вы спросите, что за Красное древо такое? Что ж, отвечу: оно из легенды про Эдемский сад, колыбель человеческой цивилизации, которую мы как раз и пытались разыскать. Считалось, что человеческая раса произошла от древних сумчатых и зародилась в долине рек Тигр и Евфрат. И пока археологи находили потрясающие воображение окаменелости в пустыне Гоби, мы напали на куда более важный след в Индокитае. Подтверждением тому служили человеческие останки аж антропогенового периода, которые посчастливилось обнаружить нашей экспедиции. То были черепа более древние, нежели кроманьонские верхнего палеолита, что нам присылали из других областей Аннамских гор. Кроме того, у Бэбкока, нашего этнолога, на руках имелись манускрипты, содержимое которых, как он утверждал, было почерпнуто из источников, существовавших задолго до появления книги Бытия.

Выглядел Бэбкок как сущий марсианин, порожденный смелым воображением художника: маленький, головастый, иссохший. Сидя вечерами у костра, он подолгу фантазировал, какие великие открытия нас ждут. И судя по тому, как озарялось его пергаментное лицо, он искренне верил в успех экспедиции.