Подул холодный ветер, Хуан замерз. Он лежал неподвижно, глядя на звезды. Его тело онемело, как и разум. После смерти Роситы он словно покрылся ледяным панцирем. Лишь где-то в глубине души теплился огонек – жажда мщения, лютая ненависть к Арагонскому Волку, чьи железные башмаки растоптали его гасиенду.

А потом пришли муравьи…

От жгучей боли Хуан потерял сознание, а когда спустя некоторое время очнулся, увидел склонившееся над ним лицо фра Франсиско. Юноша лежал на траве, его кожа была покрыта мазью, облегчавшей боль. Наступал рассвет.

– Я ехал за тобой, – сказал падре. – Как ты себя чувствуешь?

Хуан с трудом сел.

– Кто-нибудь из моих людей жив? – спросил он.

– Нет, никого не осталось. И… Росита…

– Да?

– Она лежит в часовне.

– Хорошо, – холодно сказал Хуан. – Похороните ее по-христиански, святой отец.

Священник вскинул на него удивленные глаза.

– Что ты хочешь этим сказать? – с тревогой спросил он.

– Здесь наши пути расходятся, – сказал Хуан, самостоятельно поднимаясь на ноги. – Возможно, мы больше не встретимся. Я ухожу мстить.

– Придет время, и Господь покарает каждого грешника. Возвращайся со мной!

Но Хуан его не слышал. Завернувшись в свою изорваную одежду, он, не говоря ни слова, зашагал навстречу солнцу. Фра Франсиско молча смотрел ему вслед, затем опустился на колени и стал молиться.

Хуан Васкес не пошел по следам банды. Он уже понял, что значит биться с Арагонским Волком в одиночку. Ему нужна помощь туземцев, индейцев йаки, которые на себе испытали жестокость дона Диего.

Набредя на одинокую хижину, Хуан взял лошадь и отправился дальше. Испанские правители не могли ему помочь, а потому он решил не тратить на них время. Он ехал быстро, но нигде не находил поддержки, ибо йаки научились испытывать дикий ужас перед железной силой Волка. Оставшись без своих вождей, они были бессильны. Напрасно Хуан проклинал и уговаривал их. Тем временем с юга ползли слухи, что дон Диего продолжает бесчинствовать, убивать, разорять.

Наконец Хуан понял, что может положиться лишь на помощь древних сил. И тогда он отправился на восток, в горы. Он хорошо помнил дорогу. И вскоре Хуан стоял посреди огромной пещеры, освещаемой голубым огнем.

– Иксталь! – тихо позвал Хуан.