В дремотной звенящей тишине путника начал одолевать сон. Его разбудило смутное предчувствие опасности, и он инстинктивно потянулся к мечу. А миг спустя, вскочив на ноги, обнаружил, что оружие исчезло.

Он оглядывался по сторонам, изрыгая проклятия. Но вокруг стояла лишь сонная тишина.

Дон Диего хотел вытащить кинжал – и побледнел. Ножны оказались пусты.

Он безоружен!

Неужели волк? Дон Диего тряхнул головой, отметая нелепую мысль. Не родился еще зверь, который додумался бы стащить оружие у спящего человека.

Рысцой выбежав из кустарника, волк остановился футах в десяти от дона Диего, высунув язык. Его клыки были страшны, как сама смерть. Внезапно волк зарычал.

Дон Диего хотел швырнуть в него камнем, но поблизости не оказалось камней. Волк двинулся вперед, и испанец был вынужден попятиться. Внезапно зверь одним прыжком скрылся в кустах. Дон Диего немного постоял в нерешительности, затем двинулся дальше на восток. Он внимательно смотрел по сторонам, но зверь не показывался.

День тянулся бесконечно. Небо было голубым, безоблачным и беспощадным. Над прерией покачивались волны раскаленного воздуха, но дон Диего все шел и шел, надеясь, что волк отстал. Испанец не останавливался, пока у него не подломились ноги.

Наступил вечер, а он все еще находился посреди llanos[45]. Рядом мелькнула тень. Сверкнули красные огоньки. Послышалось глухое рычание.

Дон Диего, шатаясь, встал. Волк сразу исчез, но появился вновь, как только испанец захотел сесть. Тот поднялся и, спотыкаясь, побрел на восток.

Волк шел за ним, держась в отдалении. Испанец шагал всю ночь, в горле невыносимо першило. Волк не отставал и не приближался.

На рассвете Арагонский Волк набрел на ручеек. Жажда пересилила осторожность. Он упал на землю и окунул лицо в прохладную воду. И тотчас правую ногу пронзила боль.

Обернувшись, он успел заметить волка, прыгнувшего в кусты. Попытался встать и опрокинулся. Из щиколотки хлестала кровь. Боль была ужасна.

Ахиллесово сухожилие оказалось аккуратно перерезано острыми как ножи клыками. Теперь дон Диего смог бы ходить только после лечения у очень искусного хирурга.

Испанец не улыбался, когда промывал рану и перевязывал ее кусками одежды. Потом он сел и задумался. До побережья, где можно получить помощь, уже недалеко. Там есть места, где примут даже Арагонского Волка.

А что еще остается? Сидеть и смотреть, как волк становится все смелее? Ну уж нет! Нужно сделать костыль…

На льяносе не росли деревья. Дон Диего нашел лишь прутики, которые гнулись и ломались под его весом. И тогда, зажав в руке камень с острыми краями, он пополз.