– В самом деле? А если заплатить им побольше?

Уэстерли покачал головой:

– Не поможет. Они до смерти напуганы. Не сегодня ночью, так завтра сбегут.

– Что значит – сбегут?! – взревел Гюнтер. – Будем поочередно дежурить!

Карни в сомнениях пожевал губы:

– Даже не знаю… Если дойдет до конфликта, то они скорее глотки нам перережут, чем пойдут дальше в горы. Уэстерли, что думаешь?

Проводник согласно кивнул:

– Как пить дать перережут.

– Угу… А как они отреагируют, если попросим дожидаться нас здесь, в лагере?

– Это единственное, что можно предложить в данной ситуации, – ответил Уэстерли. – Мудрое, мирное решение проблемы. Полагаю, что до цели – что бы вы ни искали – осталось не более четырех дней пути. Если только карты не лгут…

Карты лгали. Обещанные четыре дня превратились в долгие недели. Мы продирались по труднопроходимым дебрям, питались чем Бог послал и надеялись, что носильщики будут ждать нас до последней возможности. Пока не убедятся, что вернуться экспедиции не суждено. Племена, встречавшиеся нам по пути, были настроены враждебно, но их страшили ружья, и до стычек не доходило.

Немногочисленные припасы таяли на глазах. Только меткость Карни спасла нас от голодной смерти. Дня не проходило, чтобы он не угощал нас свежим мясом, но это продолжалось недолго. Чем дальше мы продвигались, чем выше вокруг нас вздымались неизведанные хребты, тем реже на глаза попадалась дичь. На картах эти места отсутствовали. Мне доводилось бывать у истоков Ориноко, а также в отдаленных уголках Африки, куда не ступала нога белого человека, но даже там не было так безлюдно, как в этих горах на границе с Бирмой.

Думаю, объяснялось это тем, что там находился Эдемский сад. Конечно, наткнулись мы на него по чистой случайности. Прихотливо прорезая высоченные склоны хребтов, устремляясь в самое сердце гор, змеилось ущелье длиной почти в десять километров. Вообразите Большой каньон, долину пару километров шириной, и перед внутренним взором у вас возникнет картина, что открылась нам. Дно ущелья покрывала зеленая, радующая глаз растительность. Из пещеры в скалистой стене изливалась река. Серебряная полоса водной глади убегала вдаль и терялась в кущах долины.

Бэбкок, воззрившись сверху вниз на все это великолепие, побледнел как полотно.

– Эти каналы… – только и вымолвил он.

– Что такое? – спросил я.

– Видишь вон те пересохшие каналы? Это не что иное, как русла четырех рек!

Гюнтер пробурчал что-то себе в бороду.

– Ну вижу… И что дальше?