– Ты хамелеон! – прогремел С. Хортон Уокер.

– Ты хамелеон! – прогремел Вандерхоф.

Уокер не мог снести столь откровенное, столь наглое издевательство. В его лице дрожал каждый мускул.

– Ты уволен! – заявил он. – Что ты сказал?! То есть как это – я уволен? Перестань подражать мне, тупой клоун. Не называй меня тупым клоуном! Рррххх!..

– Рррххх! – закончил Вандерхоф, не вполне понимая, что с ним происходит.

Уокер сел, разом ослабев. Его трясло, но природную злобность ничто не могло поколебать. Та еще змея был С. Хортон Уокер.

– Я…

– Я… – сказал Вандерхоф.

– Заткнись! – заорал Уокер.

Напор его воли был так силен, что целую минуту Вандерхоф молчал как рыба.

– Да уберешься ты отсюда наконец? – проговорил Уокер полным угрозы голосом. – Черт возьми, прекрати издеваться! Я тебя сейчас вышвырну! Что? Вышвырнешь меня из моего же кабинета?!

Доведенный до слепой ярости новой манерой Вандерхофа в точности повторять, причем поразительно синхронно, все, что Уокер делал и говорил, начальник потянулся к кнопке на столе. Но его палец наткнулся на палец Вандерхофа.

Уокер откинулся на спинку кресла, клокоча гневом, как проснувшийся вулкан. Вандерхоф явно рехнулся. И все же…

– Пошел бы ты да утопился, – абсолютно серьезно посоветовал президент.

Его слегка удивило то, как тихо Тим Вандерхоф встал и покинул кабинет. Еще пуще Уокер удивился бы, увидев Вандерхофа на Сорок второй улице по пути к Таймс-сквер, где Тим сядет в поезд метро на станции «Брайтон-Бич» и направится к Кони-Айленду. Почему-то представляется очень сомнительным, что Уокер пожалел о своих словах или вообще вспомнил их. Ведь, как уже сказано, он был жестоким человеком, злодеем до мозга костей. Поэтому он спокойно вернулся к подготовке модного показа эксклюзивных платьев, в то время как принявший новую ипостась Тим Вандерхоф спешил утопиться.

На самом деле Тим был неплохим парнем. Когда играл в гольф, не жульничал, а когда в кости – честно пасовал (за дружеской игрой на каком-то мальчишнике он это сделал десять раз кряду!), был добр к собакам, слепцам и детям. Последнюю странность он объяснял тем, что и сам когда-то был ребенком; данное обстоятельство не вызывает сомнений. При других обстоятельствах мистер Вандерхоф мог стать сильной личностью, однако имел несчастье постоянно иметь дело с душителями вроде Уокера. Любой состоявшийся в жизни человек твердит, что ему пришлось преодолеть уйму трудностей, и далее усиленно создает трудности для подчиненных – возможно, из самых лучших побуждений. Факт остается фактом: Уокер стал роковым катализатором для Тима Вандерхофа, вышедшего из метро на Кони-Айленде (как странно: подземное метро будто ненароком превратилось в наземное) и теперь бродил по набережной, задумчиво глядя на океан.