– И не уговори я этого Квестера, он бы уже дал мне в глаз, понимаешь ты это или нет?! Он завзятый скандалист.

– Но вы сами обещали эксклюзивное платье его жене…

– Выгоднее будет сторговаться с другими клиентами, – сказал Уокер и задумался. – Но к его возвращению сорок третья должна быть готова. Он опасный человек, этот полковник… На чем я остановился? Ах да. Дурак ты, Вандерхоф.

Вандерхоф кивнул и принял вид совершенного дурака. Уокер раздраженно застонал:

– Да где же твой характер? Впрочем, у тебя его отродясь не бывало. Ты ведь… ты… хамелеон, вот ты кто. Я давно это заметил. Когда болтаешь с землекопом, сам ну вылитый землекоп. Когда общаешься с банкиром, ведешь себя точь-в-точь как банкир. Ты зеркалишь людей, право слово!

Как жаль, что Вандерхоф не ушел после этой реплики. Встреча со вспыльчивым полковником Квестером сделала из него протоплазму, чрезмерно восприимчивую к любому внушению. И конечно же, у Вандерхофа не было характера. Столько лет подчинения злобному Уокеру кого угодно лишат собственного мнения. Тиму с его привычкой поддакивать требовался только катализатор, чтобы завершить давно протекавшую химическую реакцию.

– Ты хамелеон, – выразительно повторил Уокер, с презрением глядя на Вандерхофа.

И в тот же момент мистер Тим Вандерхоф стал хамелеоном.

Не в смысле – ящерицей, конечно. Метаморфоза произошла незаметно. Привыкший за многие годы перенимать чужие черты, Вандерхоф был поразительно восприимчив. Но все, на что его хватило, – это самовольно занять свободное кресло напротив босса.

Уокер хмуро смотрел на него, подбирая слова.

Вандерхоф уставился на него, тоже нахмурился и промолчал.

Уокер поднял ручищу и обвиняюще ткнул пальцем в Вандерхофа.

Рука Вандерхофа, далеко не такая массивная, в точности повторила жест.

Уокер покраснел. И Вандерхоф тоже.

Тогда президент «Свелт шоп» с грацией гориллы поднялся с кресла и прорычал:

– Издеваешься надо мной?!

Но сразу осекся, изумленный, потому что Вандерхоф встал и сказал то же самое.

– Ты… ты… ты… – Уокер побагровел.

Вандерхоф догадался, что сейчас произойдет. Еле-еле собрав воедино остатки воли, он отчаянно взмолился:

– Н-не продолжайте! П-пожалуйста…