Все молчали, поэтому я продолжил:

– Растения не имеют обыкновения сходить с ума. Но это совсем не простое растение. Мало того что в ходе эволюции древо обзавелось разумом, оно еще и развило этот разум до невероятной степени. Но, как мы знаем, все чрезвычайно развитое очень хрупко. В основе моей догадки лежат основы психологии. Я предположил, что если древо высосет сознание обезумевшего Уэстерли, то слишком сложно организованная центральная нервная система тут же разрушится. Представьте себе машину, собранную из стеклянных деталей. Что будет, если в ее движущиеся шестерни сунуть гаечный ключ? Или насыпать абразивного порошка?

– Ты очень сильно рисковал, – заметил Бэбкок.

– Еще бы! Но ведь не было другого выхода. Самое главное, что план сработал.

На это никто ничего не сказал.

Я еще хлебнул бренди и ухмыльнулся:

– Растение больше не представляет опасности, зато вполне годится на роль экспоната. Только представьте: древо познания в витрине нью-йоркского музея! Прямиком из Эдемского сада!

Человек-хамелеон

Человек-хамелеон

Тим Вандерхоф стоял в десяти футах от стеклянной двери, неотрывно смотрел на нее и качался, как ива под ветром. Или как осина? Пожалуй, сейчас Вандерхоф был похож именно на дрожащую осину. Со стороны могло бы показаться, что он даже прядает ушами, прислушиваясь к гулу голосов в кабинете С. Хортона Уокера, президента «Свелт шоп» – самого амбициозного заведения по пошиву эксклюзивных платьев, нижнего белья и прочих модных штучек на Пятой авеню.

Давайте «препарируем» мистера Вандерхофа. Телесно он пока еще ничем не напоминает хамелеоноподобное существо, в которое ему уже очень скоро предстоит превратиться. Зато умственно и духовно Тим Вандерхоф весь состоит из трепещущей протоплазмы, что совсем не удивительно после только что случившегося разговора. Выглядит он неплохо, хоть и бледноват. У него правильные черты лица, оно овальное, с чуть вздернутым носом. В глазах, карих, в тон каштановым волосам, застыл страх, как у олененка.

Вдруг стеклянная дверь распахнулась, и Вандерхофа передернуло. На пороге возникла Спина. Под ней виднелись коротенькие, кривенькие ножки, а венчал ее алый бильярдный шар, то есть голова. Шея отсутствовала. От твида, которым была задрапирована Спина, разило табаком, бренди и конским потом.

Вдруг от Спины протянулась большая ловкая рука, сжалась в кулак и стала предостерегающе грозить тому, кто сидел в кабинете.

– Все, мистер! – прогремел бас. – С меня хватит! Это последняя капля! Миссис Квестер будет в ярости. И я тоже буду в ярости, предупреждаю тебя, Уокер. Хватит с меня твоих отговорок! Ты дважды обещал эксклюзивное платье моей жене, но его так и не доставили!