– И в чем же дело? Потеряли интерес?

– Можно сказать и так, – признал Крокетт. – Я не вижу смысла… ни в чем.

– Но вы ведь совершенно здоровы. Это подтверждают тесты, которые я вам предложил. Здесь поселилась глубокая черная депрессия, я сам ее ощущаю.

Форд помолчал. Тупая усталость, что пряталась в дальнем углу сознания, медленно подкралась к нему ледяным апатичным приливом. Он огляделся. Станция имела веселый и яркий современный вид. Но сейчас такой вовсе не казалась.

– Я изучал интеграторы, – сказал он. – Это интереснейшая тема.

Крокетт не ответил. Он рассеянно смотрел в свою кофейную чашку.

– Интереснейшая, – повторил Форд. – Между прочим, вы не знаете, что случилось с Бронсоном?

– Конечно знаю. Он сошел с ума и покончил с собой.

– Прямо здесь.

– Верно. И что с того?

– Остался его призрак, – ответил Форд.

Крокетт поднял голову, отодвинул стул и завис где-то между смехом и полным изумлением. В конце концов он решил рассмеяться, но получилось не очень-то весело.

– Значит, не только Бронсон сошел с ума, – заметил он.

Форд усмехнулся.

– Давайте спустимся и посмотрим на интеграторы, – предложил психиатр.

Крокетт посмотрел ему в глаза и встревоженно нахмурился. Он нервно постучал пальцами по столу:

– Вниз? Зачем?

– Вы против?

– Какого черта? Нет, конечно, – ответил Крокетт после паузы. – Просто…

– Там воздействие усиливается, – предположил Форд. – Рядом с интеграторами вы острей ощущаете депрессию.