– Допустим, – пробормотал Крокетт. – И что дальше?

– Проблемы исходят оттуда. Это очевидно.

– Все работает как надо. Мы вводим вопросы и получаем точные ответы.

– Я говорю не о разуме, – подчеркнул Форд. – Мы обсуждаем эмоции.

– У этих проклятых машин нет эмоций, – коротко рассмеялся Крокетт.

– Собственных нет. Они не способны ничего создавать, все возможности в них встроены. Но послушайте, Крокетт, мы говорим о сверхсложной мыслящей машине, радиоатомном мозге, и ему необходимы повышенная чувствительность и восприимчивость. Так должно быть. Вот поэтому можно составить цепь из тридцати узлов – вы находитесь в точке равновесия магнитных потоков.

– Ну и?..

– А что произойдет, если поднести к компасу магнит? Компас намагнитится. А интегратор на… что-нибудь еще сделает. А он ведь тщательно настроен, превосходно сбалансирован.

– Вы хотите сказать, что он сойдет с ума? – спросил Крокетт.

– Это слишком простое объяснение, – ответил Форд. – Безумие предполагает изменчивость. У него есть неустойчивые периоды. А мозг интегратора… да, сбалансирован. Он застыл в четких пределах и не покидает своей орбиты. Но при этом по-своему крайне чувствителен, потому что так и должно быть. Его сила оборачивается слабостью.

– Вот как?

– Вам приходилось общаться с душевнобольными? – спросил Форд. – Уверен, что нет. На чувствительных людей это действует. Интегратор чертовски внушаем, куда сильней, чем человек.

– Вы говорите о наведенном безумии? – спросил Крокетт.

– Я бы назвал это индуцированной фазой безумия, – удовлетворенно кивнул Форд. – Интегратор не может следовать паттерну безумия. Это же просто радиоатомный мозг. Но он восприимчив. Возьмите чистый граммофонный диск и сыграйте какую-нибудь мелодию – игла вырежет канавки на воске, и вы сможете повторять запись снова и снова. Интегратор имеет сходство с таким чистым диском. Почти неуловимое сходство, обусловленное тонкостью настройки мыслящего аппарата. О свободной воле речи здесь не идет. Сверхчувствительный интегратор просто записал ментальный паттерн и воспроизвел его. Паттерн Бронсона.

– Так, значит, машина сошла с ума, – сказал Крокетт.

– Нет, безумие предполагает самосознание. Интегратор только записывает или воспроизводит. Поэтому все шесть прежних операторов и сбежали со станции.

– Пожалуй, я поступлю так же. Пока сам не сошел с ума. Здесь… довольно мерзко.

– И в чем это выражается?

– Я бы покончил с собой, не будь это так сложно, – коротко объяснил ирландец.

Форд достал целофлексовый блокнот и полистал его: