Крокетт покосился на интегратор:

– Маленький дьявол. Посмотрите на него! Стоит тут, как будто вовсе ни при чем. Знает кошка, чье мясо съела.

– Мм. Когда закончится буря? – спросил Форд. – Я хочу подготовиться к отлету.

– Трудно сказать. Последняя не утихала неделями. А эта… – Крокетт пожал плечами. – Попробую выяснить, но ничего не обещаю.

– Мне не терпится вернуться домой.

– Мда…

Крокетт поднялся на лифте в кабинет, проверил входящие вызовы и просмотрел список новых вопросов для интеграторов. Один оказался особенно важным: от Калифорнийского центра контроля землетрясений. Но и он мог подождать, пока не будут собраны все задания.

Крокетт передумал напиваться, само облегчение уже опьяняло. Насвистывая, он взял пачку запросов и направился обратно в Черепушку.

«Станция выглядит просто шикарно, – подумал он. – Возможно, это просто ощущение отсрочки смертного приговора, только чертова депрессия хуже смерти. Уф-ф!»

Он вошел в лифт – огражденную перилами платформу, работающую по принципу старинных подъемников. Рядом с интеграторами нельзя использовать магнитные лифты. Крокетт нажал кнопку и посмотрел на Черепушку сверху: белые цилиндры казались с такого расстояния крохотными.

Услышав шаги, он обернулся: к нему бежал Форд. Лифт уже начал опускаться, и Крокетт протянул руку к кнопке «стоп».

И тут же пожалел об этом, увидев, как Форд поднял пистолет. Пуля угодила Крокетту в бедро. Он пятился, пока не уперся спиной в ограждения, а Форд тем временем запрыгнул в лифт. Лицо его больше не было строгим и напряженным, в глазах сверкало безумие, влажные губы обмякли.

Он нечленораздельно завопил и снова спустил курок. Крокетт отчаянно бросился вперед. Кажется, пуля пролетела мимо, и он со всего разгона врезался в Форда. Психиатр потерял равновесие и упал на перила. Он попытался выстрелить еще раз, но Крокетт согнул ноги и ударил кулаком прямо в челюсть Форду.

Момент был выбран с роковой точностью. Форд перелетел через ограждение, и лишь спустя долгие секунды Крокетт услышал стук упавшего далеко внизу тела.

Лифт плавно опускался. Пистолет все еще лежал на платформе. Крокетт со стоном разорвал рубашку и скрутил ее в самодельный жгут. Из раны на бедре ручьем текла кровь.

В холодном флуоресцентном свете вершины интеграторных башен поравнялись с Крокеттом, а затем поднялись выше. Если бы он перегнулся через перила, то увидел бы безжизненное тело Форда. Но у него еще будет время вдоволь насмотреться.

Стояла полная тишина.

Конечно же, это все перенапряжение и отсроченная реакция. Зря Форд отказался от выпивки. Алкоголь смягчил бы жуткую отдачу после долгих недель в аду. Недель борьбы с депрессией, месяцев напряжения, когда Форд не расслаблялся ни на секунду, представляя болезнь своим личным врагом, взвинчивая себя до совершенно невозможного уровня.