– Что?

– Может быть, и ничего, – сказал Фарли, снова постучав по снимкам. – Просто попросите Джоанну зайти ко мне.

– Хорошо, – ответил Тим и вышел.

Когда под вечер он вернулся домой, в гостиной было темно и пусто. Из спальни доносилось мурлычущее пение. Тим тихонько подошел и заглянул за дверь. Джоанну он не увидел, только на полу что-то шевелилось.

Можно было подумать, что это пекинес, только оно было еще меньше, чем Цу Линь, и в движениях его чувствовалась механическая точностью заводной игрушки.

Мурлыканье сменило тон и стало требовательным. Маленькая фигурка задвигалась иначе. Она исполнила пару неуклюжих балетных па – антраша, а потом арабеску, но не смогла удержать равновесие и с мягким стуком упала на ковер.

Пение прекратилось.

– Тим? – позвала Джоанна.

С холодком в груди, мокрый от пота, Тим шагнул в спальню и включил свет. Джоанна сидела на кровати, поджав колени. Он подумал, как она прекрасна. Завитые колечками темные волосы, оживленное лицо. А потом он посмотрел вниз.

Года два-три назад кто-то из друзей подарил Джоанне куклу, очень дорогую, с шарнирными руками и ногами, совсем как живую, несмотря на небольшие размеры. Ростом она была в полтора фута. Теперь кукла лежала, скрючившись, у ног Тима.

Он заставил себя нагнуться и подобрать ее. Кукольные волосы под пальцами казались настоящими.

– Джоанна, – сказал Тим и посмотрел на жену.

Серая глухая беспомощность охватила его. Он вдруг понял, что видел. Это было невозможно, но луна светила ярко, и кукла двигалась не так, как марионетка или робот.

Джоанна тоже поняла, что он все видел. Она вздрогнула и запахнулась в халат.

– Ты не мог бы закрыть окно, Тим? Здесь холодно.

Он молча выполнил просьбу. Когда их взгляды снова встретились, она уже приняла решение.

– Присядь, Тим, – сказала она и похлопала по кровати рядом с собой. – Положи куклу сюда. Она больше не пошевелится. Если только я… Не знаю, поймешь ли ты меня, Тим. Захочешь ли понять. Но я надеюсь.

– А я… я лишь надеюсь, что не сошел с ума, – медленно проговорил он. – Что это было, Джоанна? Ради всего святого!

– Не волнуйся, ничего страшного. Я давно уже это чувствовала. Я меняюсь, вот и все.