– О чем?

– Да, о чем?

– О моих коленях!

– Что мы о них скажем?

Это была не коллективная глухота, но естественная оторопь: никогда в другие времена года коленные чашечки Шарли не бывали темой для разговора.

Эта весна не стала исключением.

Энид, Женевьева, Беттина и Гортензия смотрели на старшую сестру. Приподняв юбку, Шарли вертелась, показывая анфас и в профиль упомянутые суставы.

– А что? – недоверчиво спросила Энид.

Это могла быть западня. Типа тех, что расставляла Пелагия Неве, учительница в школе верховой езды. Она спрашивала с таким лицом, будто только что с любовью приготовила вам нормандский торт:

– Кто видел «Титаник», поднимите палец!

Хоп! Энид и все ученики поднимали пятнадцать пальцев с надеждой, что им перепадет кусочек торта.

– Все? – шелестела Пелагия Неве. – Браво. А кто видел дважды?

И снова – хоп! Все. Кроме Энид. Которая простилась с нормандским тортом и прокляла Гортензию за то, что та отговорила ее еще раз пойти на «Титаник»: у Леонардо-де габариты кашалота и на дне моря ему самое место.

А Пелагия между тем продолжала:

– Вот вы и соберите сбруи, разложите их по номерам, смажьте седла, отнесите их в боксы, поменяйте подстилку и…

В тот день изрядно ослабла вера Энид во взрослых. И она в конечном счете поблагодарила Гортензию.

– Твои колени? – с подозрением повторила Беттина. – Ну… это колени.

Подол юбки упал. Шарли была совсем не удовлетворена этим ответом.

Женевьева поспешила добавить:

– У тебя ревматизм?