– А, для тебя я уже доросла до возраста люмбаго и остеопороза?

Шарли обиженно отвернулась. Женевьева не дала ей уйти:

– Они сногсшибательны. Перед твоими коленями все падут на колени. Если бы мне пришлось выбирать между ящиком шоколадных Бартов Симпсонов и твоим правым коленом, я выбрала бы колено.

Шарли уперла руки в бока:

– А что не так с моим левым коленом?

И тут же сменила тему:

– Вчера вечером из двух старых платьев, которые я сшила в лицее, я сварганила третье, и, гм, хочется узнать ваше мнение.

Она сбегала за платьем и приложила его к себе. Беттина икнула. Женевьева прикусила губу. Энид выдохнула УУУУх.

– Это… для… тебя?

– М-да.

У Шарли было выражение лица как у человека, рассказавшего анекдот, который ему одному кажется смешным.

– Мое мнение, – сказала Гортензия, – слишком низко сверху…

– …и слишком высоко снизу! – добавила Беттина.

Платье было великолепно. Все из атласа, красного, серого, зеленого, золотистого. Короче, платье для топ-модели на Каннском фестивале.

Но не для Шарли. Не для их сестры.

Любой сестры!

– Оно не… слишком… э-э…

– Короткое? – Шарли прыснула. – Да. Но ведь у меня ножки феи.

Беттина не сдавалась:

– Тебе не кажется, что вырез… в общем…