– Если бы я знала. Ладно, мы тут работаем.

– Где мама? – закричал Гарри. – Где мама?

В дверях кухни появился мужчина.

– Что происходит, Рене? Почему этот сопляк орет?

– Ничего, патрон, это мелкие Юпитер.

Мужчина смерил их взглядом одного за другим.

– Парочка черных, парочка белых, – ухмыльнулся он. – Она борется за равновесие рас?

Гортензия шагнула вперед и посмотрела ему в глаза.

– Видели бы вы остальную родню! У Сяо Цяня папа из Пекина. Рамаджилайян и Рамадимайян, близнецы, их отец из Калькутты. Кордобес и Эменергильдо соответственно из Перу и Милана. Ах, я еще забыла Инотена, маленького финна. Поэтому мама Юпитер говорит на семи языках!

Мужчина смотрел на нее, открыв рот от удивления.

– Она издевается над тобой, Леон, – устало сказала Рене.

Она проводила их к дверям. В самый последний момент наклонилась и шепнула:

– Со справкой он ничего ей не сделает. Пусть принесет справку от врача…

Они снова оказались на улице перед закрытой дверью. Мозг Гортензии начал подавать тревожные сигналы. Где же тетя Юпитер? Почему она не работала сегодня в «Быке на веревочке»?

– Она не могла вернуться домой?

– В таком случае мы бы встретились.

– В таком случае мы бы устроили пикник с ней.

– Или она уволилась. Нашла лучшую работу. Ушла, потому что нашла лучшую. Более денежную. Не такую утомительную.

Они прошли по улице Вивьен, по площади Биржи и свернули на улицу Лафит, чтобы выйти на Пилле-Виль. Поднялись по большой лестнице с ковром, потом по маленькой без ковра, которая извивалась. Наверху Гортензию одолело нехорошее предчувствие. Но из одной двери показалась мордашка Мохаммеда Эссаира.

– Я не буду петь! – прокричал он зычным голосом. – Нет-нет-нет, я не буду петь!