Сельчане поддержали разумный голос тихого мужика, и таким образом Лукерья Блоха, получив от общества мандат на замену Бричкина, поездом дальнего следования отбыла в Москву.

В вагоне Блоха столкнулась с непредвиденным обстоятельством — уронив на пол скорлупу яйца, была записана в разряд оштрафованных на три рубля, — а прибывши в Москву, чтобы постигнуть нужные правила, обратилась к милицейской помощи.

— А ты зачем, тетка, сюда приехала? — осведомился милиционер.

— Мне, милый, учреждение — «кол-массам» — нужно. Не знаешь, как бы отыскать?

— По служебной линии моя обязанность простым людям давать всякие указания, — важно ответил милиционер и не без удовольствия стал перелистывать справочную книгу.

— Что-то незаметно, тетка, твоего учреждения: вот «Техника — массам» есть, — сказал милиционер. — А впрочем бывает: другой раз, судя по газетам, «музыку массам» забрасывают.

Но Блоха спохватилась, достала из-за пазухи адрес, написанный секретарем сельсовета и протянула его милиционеру.

— Ну, вот, — улыбнулся тот, — у тебя тут все в порядке. Тебе на Ильинку надо, — в трамвай нумер двадцать первый. — И милиционер долго провожал глазами трамвайный вагон нумер двадцать один, сокрушаясь о том, что в массы пока еще мало выброшено музыки…

…Центроколмассовское здание наружным видом прельстило взор Блохи, а поглотив ее своею утробой, удивило внутренним убранством. Швейцар в галунах распахнул пред ней дверь, где лестница казалась возвышением, по ступеням которого надо подниматься в светлых башмаках с зеркальной подошвой и в одежде небесного цвета.

— Тебе чего? — осведомился швейцар, осмотрев на собственном рукаве золотистые позументы, как бы отличая их от буланого цвета шубы Блохи.

— Мне главного, что на самой пуповине власти сидит, — гордо сказала она, и швейцар почувствовал силу простого человека — раз требуется ему главный начальник, — смиренно указал перстом на окно, с надписью «справочное бюро».

Блоха исходила коридоры всех пяти этажей, охваченная любознательностью, озираясь по сторонам. Но к великому сожалению она не могла различить лица людей, двигающихся по коридорам, ибо шли они густо и с озабоченным видом. На вопросы Блохи почти не отвечали, не замедлив шага отрицательно кивали головой. Попавшегося в коридоре безбородого Егора Петровича Блоха не узнала, но Егор Петрович, узнавши Блоху, не подал вида, ибо о причинах прибытия в Москву Блохи он получил из дома письмо. Егор Петрович пал духом и, потеряв присутствие уравновешенного покоя, принял книгу «Роспись бандерольных отправлений» за очередной проект циркуляра, и на обложке книги наложил резолюцию: «С формой изложения согласен по существу, но пунктуально вношу пометки на полях».