Однако пузатый никелированный самовар уже давно пыхтел на столе, испуская клубящийся пар в мелкокалиберные отдушины, и озабоченность Прохора Матвеевича оказалась напрасной. На расцветистой конфорке разместился объемистый фаянсовый чайник, приглушенный крышкой для густого настоя и крепкого ароматного запаха.

— Мы, Марк, только что откупорили банку маринованных грибов. А грибы эти — знаменитость в своем роде, — похвастался Прохор Матвеевич.

Марк откашлялся и, по случаю пробудившегося аппетита, ничего предосудительного против потребления грибов не обнаружил.

— Чем же грибы твои знаменательны? — из-за любопытства спросил Марк, готовый к поспешному их истреблению.

— Тем, что собирал их столичный житель — сочинитель объемистых книг. Чудной человек, скажу тебе: по грибы путешествовал восемь дней, а весь сбор продал мне чохом за четвертак.

— Толстовец, должно быть, — безразлично заключил Марк.

— Именно! — обрадовался Прохор Матвеевич. — В полной мере подражатель графу.

«Сочинитель объемистых книг», в самом деле, оказывается, троекратно рассказал Прохору Матвеевичу о том, как, приняв графа по его упрощенному виду за мужика, одна дама предложила ему пособить ей поднести к вагону багаж. Граф просьбу выполнил и, получив в награду пятачок, долго оберегал его как трудовое приобретение.

— Теперь ты понял, почему я тебе продаю грибы? — осведомился при продаже грибов «сочинитель объемистых книг» после сообщения о графе.

— Вестимо! — ответил ему Прохор Матвеевич. — Если ты превосходишь графа по простоте, то быть тебе превосходным и по могуществу.

Польщенный «сочинитель объемистых книг» отблагодарил Сокова продолжительным пожатием руки и своевременно отбыл в столицу. Эти грибы и лежали теперь на столе, и Прохор Матвеевич допытывался у Марка, понятно ли ему, чем они знаменательны.

— Грибы все равно есть материя, — неопределенно ответил Марк. Усевшись в конце стола рядом с Галиной Павловной, Марк невольно обратил внимание, как неторопливой походкой уверенно шагала Клавдия Гавриловна, подававшая на стол всевозможные блюда с вкусно пахнувшей домашней снедью. Она постепенно пополняла стол яствами собственных заготовок, медленно повелевавшая мускулистой рукой исключительной белизны и пряной таинственности.

На столе, кроме знаменательных грибов, оказалось еще свыше десятка маринадов и солений — непосредственных домашних заготовок, — дар искусной хозяйской руки Клавдии Гавриловны.

Марк неожиданно присмирел перед обликом питательных злаков, пробудивших томительную усладу.

— Отведай-ка, Марк! — предложил Прохор Матвеевич. — Сам Михаил Иванович на страницах столичной прессы отдал большое предпочтение овощам. Он обижался, что нет на пролетарском столе полного овощного обилия.