— Аминь, дочка, означает, чтобы все добрые пожелания исполнились.

Гилел снял с себя талес и подал его Матушу, мигнув при этом Йоне, чтобы тот позвал сюда Алексея.

Накинув на себя талес, Матуш стал против памятника на место Гилела и спросил:

— Реб Гилел, что я должен сказать?

— Вы же слышали?

— Да, слышал, но все же подсказывайте мне.

— Начните с того, с чего я начал, с клятвы.

Матуш, высунув голову из-под талеса, начал повторять вслед за Гилелем:

— Я, Матуш, сын Арона, призываю вас, святые души, в свидетели, что я ничем не прегрешил против вас, ни в чем перед вами не виноват...

— Что руки мои чисты и не осквернены...

— Что руки мои чисты и не осквернены...

— Ни разбоем... — подсказал ему вернувшийся Йона.

И Матуш за ним повторил:

— Ни разбоем...

— Ни насилием...

— Ни насилием...

— Не запятнаны кровью ближнего...

Между деревьями показался Алексей и остановился перед Матушем. Увидев его, Матуш съежился и спрятал голову под талес.

— Мои руки не запятнаны кровью ближнего... — громко повторил Йона.

Матуш молчал.