— А если это правда? А если все, что Алешка рассказал, правда? — Голос Гилела задрожал. — Тогда и смерти мало для него! Алешка рассказывает, что Матуш помогал немцам искать в гетто спрятанных детей.

— И вы верите? Разве такое возможно? Он ведь тоже еврей!

— Ну и что же, что он еврей? — вскричал Гилел. — Люди разные бывают, Наталия Петровна. Я тоже был в гетто и знаю, что такое юденрат, еврейская полиция, тем более начальник полиции. Знаю, вы мне скажете, что не все, мол, были одинаковы, находились среди них и порядочные люди. Да, верно, но ведь были и такие, что ничем не смогут искупить своих злодеяний, будь они прокляты во веки веков! Нет в мире достойной кары для них!

— Но я слыхала, что ваш сват был во время войны партизаном, а сидел за что-то другое.

— Нет, пока не узнаю правду, я с ним не породнюсь. Если то, что рассказывает ваш брат, правда, я сам напишу начальнику ленинградской милиции, чтобы он выгнал Матуша из города. Чем он, скажите, пожалуйста, лучше Алешки? Если хотите знать, он даже хуже его, да, хуже!

— Как вы, Гилярович, можете такое говорить? Пусть он даже служил в еврейской полиции. Может, у него другого выхода не было, может, немцы его принудили к этому?

— А почему гитлеровцы выбрали именно его, а не другого? Не беспокойтесь, они знали, кого назначить старостой, кого председателем юденрата, начальником полиции.

— А разве среди старост не было таких, которые ничего плохого не сделали, даже наоборот, помогали людям?

— Так, может, ради, скажем, нескольких порядочных старост следует простить Алешку? Или, может, ради семидесяти праведников, нескольких порядочных юденратлеров и полицаев, простить преступникам зло, причиненное ими своим братьям в гетто?

— Но ведь еврейских полицаев постигло то же, что и их братьев.

— Поэтому им надо простить зло, совершенное ими при жизни? — гневно спросил Гилел. — А если б Алешку приговорили к смерти, это искупило бы его вину? Никакая кара не смоет злодеяние таких, как Алешка и Матуш. Суд над ними никогда не кончится! Никогда!

— Разве можно равнять Матуша с Алешкой?

— Таких, как Матуш, сами евреи приговаривали к смерти и сами же приводили приговор в исполнение, вы знаете?

Наталия Петровна задумалась, потом не совсем уверенно сказала:

— Алешка все утро хотел идти к вам. Но я его не пустила.

— Может, он хочет, чтобы я снял с него проклятие... Постойте! — крикнул вдруг Гилел. — Сейчас должен подойти мой сват, так, может... — Он задумался на секунду и обратился к Наталии: — Скажите брату, чтобы он спрятался здесь где-нибудь под деревом и ждал, пока его не позовут.