– Ты что, сдурел? Он сейчас выплывет – ив кусты: а там его до второго Христа искать будешь.

Подошла сзади княжна, стала говорить что-то. Потащила Степана к борту…

– Чего?.. – не понимал тот.

– Ге!.. – воскликнул Иван. – Старушку-то он, наверно, того – скинул! Он ее туды? – громко спросил он княжну; та уставилась на него. Иван плюнул и пошел в шатер. – Ну да! – крикнул оттуда. – Старушку торнул – нету. – Вышел из шатра, крикнул караульному на соседнем струге: – Ну-ка, кто там?!.. Спрыгни, пошарь старушку.

Караульный разболокся, прыгнул в воду. Некоторое время пыхтел, нырял, потом крикнул:

– Вот она!

– Живая?

– Ково тут!.. Он ее, видно, зашиб ишшо до этого – вся башка в крове, липкая.

Степан мучительно соображал, кто мог быть тот пловец.

– Фролка! – сказал он.

– Минаев?

– Ну-ка… как тебя? – перегнулся Степан через борт.

– Пашка. Хоперсхий.

– Дуй до Фрола Минаева. Позови суды.

– А эту-то куды?

– Оттолкни – пусть плывет.

Персиянка тронула Черноярца и стала знаками показывать, чтобы старуху подняли.

– Иди отсудова! – зашипел тот и замахнулся. – Тебя бы туды надо… змею черную.

Караульный побежал к есаульскому стругу.

– Потеряли есаула, – горько и зло вздохнул Иван. – Твою мать-то…