– Ничего! Маленько харю ему вчерась…

– Напяльте на его поболе. Пусть смеется, скажите! Прапоры взяли?

– Взяли!.. А сколь брать-то?

– Тимофеич, сколь прапоров брать?

– Десять.

– Десять!

Двенадцать стругов пылали на воде живописным разноцветьем. Потягивал северный попутный ветерок; поставили паруса. Паруса шелковые, на некоторых нашиты алые кресты. Двенадцать стружков, точно стая лебедей, покачивались у берега.

К Степану подошел Стырь (казаки подослали):

– Что, Тимофеич, хотел я тебе сказать…

– Нет, – кратко ответствовал Степан. – Гребцам можно по чарке. Иван!..

– О!

– Гребцам – по чарке.

– Добре!

Стырь, печальный, пошел к своему месту. Оглянулся на атамана… Подсел к одному молодому гребцу.

– Васька, ты помнишь, собачий сын, как я тебя тада выручил? – ласково спросил он.

– Помню, диду… А чарку не отдам.

– Пошто? Ты ж как огурчик сидишь! А у меня калган сейчас треснет. Помру, наверно.

– У меня у самого…

– Погодь. Давай такой уговор…

Степан вытащил из-за себя небольшую кожаную сумку с тяжелым, звонким содержимым. Бросил Федору: