– Передай Ивану Красулину, как там будем.

Народу высыпало на берег – видимо-невидимо. Кричали, махали шапками, платками.

Степан шел в окружении есаулов, ничем не выделяясь среди них: на нем тоже было все есаульское. Только оружие за поясом побогаче. Шел он спокойно, голову держал прямо, гордо, чуть щурил в усмешке глаза.

– А не послать ли нам этого воеводу к такой-то матери! – сказал Черноярец. – Тимофеич?

– Дай срок, Ваня, – тряхнем. Весь Дон на дыбы поставим.

Народ ликовал на всем пути разинцев. Люди, испытывающие на себе позор рабства, истинно радуются, когда видят того, кто ногами попрал страх и рабство. Любит народ вождей ярких, удачливых. Слава Разина бежала впереди его. В нем и любили ту самую затаенную надежду свою на счастье, на светлое воскресенье, надежду эту не могут убить в человеке никакие самые изощренные и самые что ни на есть тупые владыки. Народ избирает своего владыку…

С полсотни казаков вошли с Разиным в кремль, остальные остались за стенами.

Чтобы подействовать на мятежного атамана еще и страхом божьим, встречу с ним астраханские власти наметили в домашней церкви митрополита.

– Э! – сказал Степан, входя в церковку и снимая шапку. – Я в Соловцах видал: вот так на большой иконе рисовано. Кто ж из вас Исус?

– Сперва лоб перекрестить надо, оголтеи! – строго сказал митрополит. – Не в конюшню зашли.

Разин и все казаки за ним перекрестились на распятие.

– Так, – это дело сделали. Теперича…

– Всю ватагу привел? – крикнул вдруг первый воевода, покраснев. – Был тебе мой указ не шляться казакам в город, стоять в устье!

– Не шуми, воевода! – Сильный голос Степана зазвучал под невысокими сводами уютной церковки. – Ты боярин знатный, а не выше царя. В его милостивой грамоте не сказано, чтоб нам в город не шляться. Никакого дурна мы тут не учинили.

– Кто стрельцов в Яике побил? Кто посады пограбил, учуги позорил?.. «Никакого дурна!» – сказал митрополит зло.

– Был грех, за то приносим вины наши государю. Вот вам бунчук мой – кладу. – Степан положил на стол перед воеводами символ власти своей. – А вот прапоры наши. – Он оглянулся… Десять казаков вышли вперед со знаменами, пронесли их мимо стола, составили в угол.

Степан стоял перед столом.

– А вот дары наши малые.