– Как «ушла»? Куда?

– Не знаю. Далеко. – Степан поднялся и вышел из палаты не оглянувшись.

– Где же девка-то? – спросил Прозоровский у есаулов. Есаулы пожали плечами.

– Отдавать не хочет, – понял дьяк. – Сколько вас в Москву поедет?

– Шестеро, – отвечал Иван Черноярец. – Ну, мы тоже пошли.

Власти остались сидеть. Долго молчали.

– Тц… – вздохнул старший Прозоровский. – Нехорошо у меня на душе, не ладно. Ушел, сукин сын, из рук ушел, как налим.

Утром другого дня Разин торговал у нагайских татар коней. В торге принимало участие чуть не все войско разинское. Гвалт стоял невообразимый.

Несколько человек татар крутились на кругу с лошадьми… Казаки толкали кулаками лошадей, засматривали им в зубы, пинали под брюхо…

– Сево? Сяцем так? – возмущались татары.

– «Сево», «сево»… Вот те и «сево»!..

Исследовались глаза, уши, ноздри, груди… Даже под хвост заглядывали. Кони шарахались от людей.

– Кузьма, ну-к, прыгни на ее: сразу не переломится – до Царицына можно смело ехать.

– А спина-то сбитая!

– Сево?

– Вот! Как же ее под седло?

– Потниська, потниська (потничок).

– Пошел ты!..

Степан со всеми вместе разглядывал, щупал, пинал коней. Соскучились казаки по ним. Светлой любовью светились глаза их.