Постепенно сказка «ушла» – теперь слышно, как говорят Корней и Степан.

– Худое ты затеваешь, Степан. Страшное. Так никто не делал.

– А я тебе про свою затею не говорил. Откудова ты взял?

– Вижу. Пошто казаков не распушшаешь?

– А ну крымцы нападут? Али турки?

– Что ж теперь, два войска держать?

– На ваше войско надежа плохая. Никудышное войско.

– Снова хитришь. Всегда было хорошее, теперь – на, плохое. Другое у тебя на уме: опять на Волгу метишь? Сломишь голову, по-свойски говорю, Степан. Тебя жале-ючи говорю. Поверь мне, старому: два раза судьбу не пытают.

– Я, можа, ее ни разу ишшо не пытал…

– Ну? – опять спросил Афонька.

– Да. Где я остановился?

– У огонька сидит, греется.

– Сидит, греется у огонька. И слышит позадь себя голос: «Откудова путь держишь, путник?» Оглянулся, видит: старый-старый старик, ажник зеленый весь – из норы вылез…

Разговор Корнея со Степаном опасно резок.

– Ты продаешь его! – гремит голос Степана. Он смотрит на Корнея пристально и гневно. – Сам продавайся с потрохами вместе, а Дон я тебе не отдам! Всех вас, пузатых, вышибу! С царем вместе. Не для того здесь казачья кровушка лилась, не вами воля добыта – не вам продавать ее за царевы подарки. Не дам!

– Ну а дальше-то? – голос Афоньки.