– Ну?

– Покарал нас господь-бог, – начал поп, – погорели храмы наши…

– Вижу, – сказал Степан.

– Ты богат теперя… На богомолье в Соловки к Зосиме ходил…

Степан нахмурился.

– Дай на храмы.

– Шиш! – резко сказал Степан. – Кто Москве на казаков наушничает?! Кто перед боярами стелется?! Вы, кабаны жирные! Вы рожи наедаете на царевых подачках! Сгинь с глаз, жеребец!

Поп не ждал такого.

– Охальник!..

Вперед вышел пожилой казак из домовитых.

– Степан… вот я не поп, а тоже прошу: помоги церквы возвесть.

– А на что церквы? Венчать, что ли? Да не все ли равно: пусть станут парой возле ракитова куста, попляшут – вот и повенчались.

– Нехристь! – воскликнул поп.

Степан вперился в попа.

– Сгинь с глаз, сказал! А то сейчас у меня воды хлебнешь.

– Всех разнес, – выговаривала бабка Матрена крестнику. – Ну, Корнея – ляд с им, он обойдется. А жильца-то зачем посадил? Попа-то зачем бесчестил?..

– Всех их с Дона вышибу, – без всякой угрозы, устало пообещал Степан. Он на короткое время остался без людей, дома.

– Страшно, Степан, – сказала Алена. – Что же будет-то?

– Воля.