Угрюмое молчание было ответом.

В другом месте Степан откровенно соблазнял:

– Атаманы-молодцы! Охотники вольные!.. Кто хочет погулять с нами по чисту полю, красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить – пошли со мной! Хватит вам киснуть с бабами!..

Результат – тот же: десять – двенадцать молодых казаков, два-три деда, которые слышали про атамана «много доброго». И все.

Тоска овладела Степаном. Он не умел ее скрывать. Однажды у них с Ларькой вышел такой разговор. Они были одни в курене. Степан выпил вина, сплюнул.

– Не пьется, Ларька. Мутно на душе. Конец это.

– Какой конец? Ты что?

– Конец… Смерть чую.

– Брось! Пошли в Астрахань… Уймем там усобицу ихную. Можа, в Персию опять двинем.

– Нет, туды теперь путь заказан. Там два псаря сразу обложут – царь с шахом. Они теперь спелися.

– Ну, на Волгу пошли!

– С кем? Сколь нас!

– Сколь есть… Мужиками обрастем.

– Мужики – это камень на шее. Когда-нибудь да он утянет на дно. Вся надежа на Дон была… Вот он – Дон! – Степан надолго задумался. Потом с силой пристукнул кулаком в столешницу. – На кой я Корнея оставил?! Где голова была!.. Рази ж не знал я его? Знал: не станет он тут прохлаждаться.

В одной станице, в курене богатого казака, вышел с хозяином спор.

– Пропало твое дело, Степан Тимофеич, – заявил хозяин напрямки. – Не пойдут больше за тобой.

– Пошто?

– Пропало…

– Откудова ты взял?!