— Как бы смог он не полюбить тебя, моя дорогая?

Вопреки себе молодая женщина предалась чувствам. Вздохнула. То, что предлагалось ей так неожиданно и наперекор ее планам, вызвало у нее большую тревогу.

— Мы еще поговорим об этом, — медленно сказала она и припала щекой к плечу Дэниела; казалось, она была тронута его любовью. — Вы так добры ко мне, миленький дядюшка, и я так счастлива снова быть с вами. Неужели и вправду я пропадала семь лет? Жизнь моя начинается вновь…

Когда Дэниел отправился в студию, Грейси отдыхала у себя в комнате (даром что отрицала, будто путешествие утомило ее) и уже далеко за полдень забылась легким сном. Но вечером в доме зазвучали голоса, они и заставили ее спуститься вниз.

Отдохнувшая, в легком длинном платье с кружевами вокруг шеи, Грейси явилась в гостиную, где у камина, на котором теперь стоял горшок с болиголовом, вели свои еженедельные сражения в шашки Дэниел и аптекарь Хэй.

Грейси улыбнулась, поприветствовала фармацевта, потом села на вращающийся табурет у пианино, чтобы следить за партией. Каким-то образом ее присутствие, казалось, изменило атмосферу чинной шотландской гостиной с внушительным красным деревом, обивкой из конского волоса, стадами хайлендского скота, спускающегося по темно-бордовым стенам, сделало ее ярче.

Для Дэниела вся комната стала светлее, уютнее. Время от времени он поглядывал на племянницу с затаенной радостью, ничуть не беспокоясь о том, что проигрывает. Не выдержав, он попросил:

— Грейси, сыграй что-нибудь.

— Я уже отбилась от музыки, — весело отозвалась Грейси, переходя на местный говор. — Да и мистер Хэй не хочет, чтобы я играла.

— Я не обращаю внимания на то, что вы делаете, — вставил аптекарь с присущей ему бестактностью.

— Что ж, тогда я сыграю, — улыбнулась Грейси.

Она крутанулась на табурете, подняла крышку пианино, задумалась на миг, потом заиграла.

Пианино было знатное: ее брат Том сделал Кейт великолепный свадебный подарок, который та со всей страстью собственницы не скупилась держать настроенным. Она добилась особой — за полцены — приватной договоренности со слепым настройщиком из музыкальной школы на Хай-стрит. А игра Грейси была достойна такого инструмента: мисс Гилкрист, преподавательница музыки в академии, не напрасно тратила на нее время. Грейси исполнила один из экспромтов Шуберта. Это было прекрасно.

Снаружи свет мерк, и в открытое окно из садика Дэниела доносился смешанный аромат моховых роз и свежескошенной травы. Фигуре Грейси, стройной и маленькой, была свойственна странная беззащитность. Ее бледная, почти светящаяся на фоне черного платья шея, хрупкие кисти, само движение ее пальцев были полны какого-то тонкого, взыскательного очарования.