На Роберта он вообще не обращал внимания. И уж точно никакого — на Дэниела. Косой взгляд Хэя, немигающий, набыченный, словно прирос к отдаленной точке компаса. На губах, опущенных вниз, играла легкая презрительная улыбка. У него был вид отрешенный и стоический, как у какого-нибудь из ранних мучеников, перевозимых через Стикс.

Дэниел же, с другой стороны, пребывал в жалком состоянии трепета. Зная, сколь невоздержан на язык его друг, он не посмел задать ни одного вопроса, боясь напугать мальчика. Но то, что читал он на лице Хэя, слабо утешало его. Да и когда они уже забрались в плавучий дом, ему не удалось выяснить факты, поскольку фармацевт сразу же и громким голосом потребовал чая.

Ел он от души, основательно клацая вставными зубами, налегая на все, что Дэниел разложил перед ним. Но наконец наелся, опустил пустую чашку, вытер длинные, тронутые сединой усы и откинулся на спинку стула.

— Что ж, — заявил он, словно бы впервые заметив присутствие Дэниела, — не так уж ты и плох как повар, в конце концов.

Было в интонации сказанного нечто до того ссохшееся, до того увядшее, что, по крайней мере, Роберту показалось, что это смешно. Он засмеялся: уже не просто судорога на стянутом лице, а пронзительная трель веселья.

Хэй медленно повернулся, будто только теперь заметив мальчика. На самом деле никакое знакомство не было бы более удачным — ничто так не радовало аптекаря, не было более верного пути к его благосклонности, чем спонтанное одобрение его язвительных шуток.

— Так это, значит, он, — сказал Хэй Дэниелу после долгого разглядывания мальчика.

— Да, это и есть Роберт, — подтвердил Дэниел.

— Пока скажу про него вот что. — Суждение свое Хэй вынес с должным одобрением. — Смотреть в нем не на что. Но голова у него, кажется, на месте.

От этой оценки, такой неожиданной и такой лестной, Дэниела пронзила горделивая дрожь. На миг он даже позабыл о своем жгучем беспокойстве по поводу вестей о Грейси.

— Не очень-то он в форме… пока.

— Встань-ка, малец, — сказал аптекарь, — и давай-ка тебя осмотрим. Ммых! Так и есть, так и есть! В точности, как я и думал! У него рахит.

— Но с этим же ведь можно что-то сделать, — торопливо сказал Дэниел. — Я думал об этом, и, как мне представляется, ножной каркас, поножи…

— Поножи! Че-пу-ха, — перебил его фармацевт.

— Думаешь, они не помогут ему выправиться? — озабоченно спросил Дэниел.

— Они! — насмешливо хмыкнул Хэй. — Знать ничего не знаю про твоих «они»! Знаю только, что я смогу привести его в порядок за двенадцать месяцев, если стану его лечить. — Он взглянул Роберту в глаза. — Веришь мне, малец?