Он вдруг услышал легкий шум за спиной, в орешнике на другом конце поляны ему почудилось какое-то движение. Что-то мелькнуло там или просто шевельнулись тяжелые ветки — он не мог определить издали. Вербин хотел пересечь поляну, но сообразил, что тут же обнаружит себя. Пришлось за кустами обойти поляну; в орешнике ему показалось, что трава примята. Стоял ли здесь кто минуту назад или так только казалось, сказать было нельзя.

Это было странное состояние. С одной стороны, он ощущал пристальное внимание к себе в этом лесу, чье-то невидимое присутствие, с другой — трезво и рассудительно, даже с некоторой иронией он задавался вопросом с привычной позиции здравого смысла: «Кому я здесь нужен?»

Поскольку определенного ответа не имелось, можно было удариться в домыслы, в причудливую игру ума, но Вербин к этому не был склонен, он решил, что ощущение постороннего взгляда, чужого скрытого присутствия и тайного внимания есть свойство данного леса. Он понимал, что это зыбкое объяснение, но другого не было, и он решил держаться его.

4. На обратном пути Вербин пошел через луг. После замкнутости и тесноты леса он почувствовал на открытом пространстве облегчение, как будто его держали взаперти, а потом выпустили на волю. Луг был залит солнцем, здесь было просторно и легко дышалось. По всей равнине крестьяне копнили сено, двое конных грабель подбирали валки и свозили сено к высокому стогу. Вокруг шнырял легкий трактор с навесным захватом, забрасывал наверх охапки сена. Вербин шел по краю луга, в стороне от работающих.

— Эй, городской! — услыхал он чей-то голос и повернулся на крик.

Он узнал женщин, собиравших на болоте ягоды. Женщины улыбались, глядя из-под рук против солнца.

— Ну как, живой с болота вернулся? — спросила старуха, которая предостерегала его больше всех.

— Живой, — снисходительно улыбнулся Вербин.

— Ох, грешник! — покачала она головой.

— Небось Варвару высматриваешь? — спросила другая женщина. Он пожал плечами и покачал отрицательно головой, но женщина как бы не приняла ответа. — Вон она, на стогу, верх ладит. Поздоровайся, а то обидишь. Иди, иди…

Он приблизился и задрал голову. Варвара бесстрашно стояла на стогу, принимая и раскладывая сено.

— А, городской, — посмотрела она вниз. — Здравствуй.

Он смотрел снизу, как легко и сноровисто она принимала сено и быстрыми точными движениями раскладывала вокруг себя. Трактор забросил ей очередную порцию, отъехал в сторону и застыл с поднятым захватом, похожим на большую разинутую зубастую пасть; тракторист из кабины внимательно наблюдал за Вербиным.