Казначей поднял брови, и тусклый свет дня белизной отразился в его монокле.

– Ну, во-первых, башня вашей подопечной и так входит в реестр тактически важных зданий, и дёшево это вам никак не выйдет. А во-вторых, если я правильно понял, она больше не «служит чародейским делам для графа». Поскольку вы теперь обитаете в Летнем замке.

– Да, но я просто не считаю это справедливым по определению. Моя ученица осталась вдовой, у неё нет ни гроша сбережений, она живёт на остатки довоенных денег. Вы нарочно заламываете такие суммы, чтобы изгнать честных людей из домов? Это было ваше решение или графа?

Безразличие лорда Небруни переросло в тяжёлый вздох раздражения.

– Мы коллективно сочли это форматом контрибуции. Что-нибудь ещё?

– Вы хотите сказать, мы оплачиваем наше поражение? Но почему вы делаете это так, чтобы оставить большую часть из нас без крова? Может быть, вы чего-то не понимаете. На Змеином Зубе всего несколько дворянских семей, которым посильны такие суммы. Все остальные носят титулы просто потому, что они ведут свой род очень давно и заслужили это долгой службой острову. Но они работают руками наравне с другими горожанами. Тренируют лошадей, строят дома, копают могилы, на худой конец. Это часть нашей культуры, которая, возможно, для вас слишком нова. Однако уж потрудитесь догадаться, что не всякий, кто описан в Книге Островного Дворянства, живёт лучше обычного моряка!

– Аристократы? Сами окучивают грядки и доят коров? – казначей будто очнулся от сонливости и принялся ухмыляться. – Ну-ка, ну-ка, и кто же к ним относится?

– Нет, ваша колкость не совсем уместна, – отрезала Валь. Она пыталась не скрипеть зубами. – То, что связано с сельским хозяйством, в основном либо в ведении семей с большим достатком, либо в руках вольных хлебопашцев. Брендамская же знать в основном трудится на простых, но достойных работах. Например, повешенный недавно сэр Димти Олуаз был почтальоном. А у барона Глена Моррва, гробовщика, не то что лишних денег не водилось. Он даже на выпивку занимал.

Веселье усилилось в чертах лорда Небруни. Он понимающе покивал и потёр подбородок.

– Вы так убедительно говорите, что, кажется, я не могу устоять. Мы с помощником подумаем насчёт этих ваших дворян-столяров и каменщиков. Но насчёт Девичьей башни ничем помочь не могу. Это решение военного совета. Рано или поздно она должна войти в ведение государства, и этот момент можно отсрочить лишь деньгами. Может, вы захотите это как-то решить с верхушкой, но я лишь исполнитель.

Валь вздохнула и поднялась на ноги. Не успел отзвучать первый удар каблука по пестрящему квадратами полу, как ему отдалённым эхом ответила быстрая дробь шагов. К казначею явно собиралась заглянуть ещё какая-то женщина. Но Валь решила, что не желает ничего об этом знать, и потому тоже ускорилась.