На мгновение Валь замерла. И мысль – противная, но дельная – заняла её разум. Она сменила гнев на милость быстро, как грязевая змея меняет цвет с заходом солнца. И поинтересовалась:

– Правда ли так хороши твои дела?

Фина понимающе усмехнулась и подняла свои изящные смоляные бровки. Она раскусила затею оппонентки.

– Если ты действительно считаешь налог небольшим, то не хочешь ли ты обменяться услугами? – спросила Валь вроде бы и аккуратно, но достаточно прямо. Юлить ей тоже надоело. – Девичья башня требует четыре тысячи иров. Может, это многовато за один билет на Вечер Ехидны, но я буду тебе должна.

– Я готова заплатить все четыре, если ты сделаешь так, чтобы туда пришёл один из эльсов, – хитрые янтарные глазки Фины выражали бесконечно сильное желание сотворить гадость. – Я буду танцевать с ним и наступать на ноги старикам Окроморам.

– Скажи мне честно, Фина, когда ты родилась? Твой знак – Гадюка, оно и ощутимо!

– А твой?

– А мой – Бумсланг.

– Вот и погляди: Бог наградил тебя высоким, статным, заметным телом, а ты прячешь в него крошечную душонку боязливого Бумсланга.

Странно, но негодование, отторжение, даже брезгливость по отношению к ней Валь не могла примерить к своему сердцу. Она знала, что должна их испытывать, но душа её откликалась симпатией.

На этом они пожали руки. Леди Фина проплыла обратно к казначейству в своём перламутрово-небесном наряде, а Валь возвратилась в донжон. Ей было, чем заняться. Поскольку Вдовичку поселили под замок в серпентарии, она навещала свою ксакалу каждый день лично, чтобы убедиться, что та не голодна. Вот и теперь, уверившись, что всё в порядке, она отправилась обратно по коврам донжона к лестнице до графских покоев.

Забавно, но вид несущих дозор головорезов в чёрном смущал меньше, чем раньше морская стража. Тогда, при Беласке, было как-то неловко вспоминать своё детство в этих стенах. Словно было ясно, что нельзя больше рассчитывать на эти картины, ковры, коридоры, шорох каскадного мха, платаны под окном и свечи в трапезном зале. А сейчас, когда тут обосновался враг, можно было с удовольствием представить его поражение и долгожданное воссоединение с родными стенами; поскольку Беласк врагом не был, он будто являлся непреодолимым препятствием по сравнению с эльсами.

И это делало её более решительной. Говоря простым языком – наглой. Она ходила тут, как хозяйка, и с деловым видом вышагивала по залам и коридорам. Правда, она пробыла госпожой в своей башне всего день: сразу после встречи с Финой она возвратилась к себе и нос к носу столкнулась с новым соседом. Взамен иногда приходящего ученика Кристора к ней поселили незнакомца с большой земли. Впрочем, по его чёрной рясе и татуировке-черепу на лице было легко угадать схолита.