– А если да, можешь взять меня туда? Мне невыносимо охота снова потанцевать, а они меня «изгнали»! Я заплатила бы сколько угодно за то, чтобы явиться на их скорбное мероприятие и потанцевать в новом платье! И ты ведь можешь помочь мне замаскироваться, а там уж я…

– Они и меня едва ли примут после всех этих слухов.

– Но ты-то всегда можешь пригрозить им чем-то в духе «я всё про вас расскажу врагу, если посмеете не пустить меня»!

Валь отшатнулась и смерила девчонку гневным взглядом.

– Ты понимаешь, что говоришь? Меня можно обвинить в бесчестии, но предать родной остров… да я… да я даже думать никогда бы так не стала. И, кстати, моё бесчестие хотя бы имеет повод. А твоё? Где твой траур? Сэра Тристольфа Окромора, твоего жениха, позавчера вздёрнули на виселице!

Фина запрокинула голову назад, закатила глаза и упорхнула вперёд по тропинке меж мокрых снежноцветов. А затем развернулась пылким пируэтом. И её громадный подол, всколыхнувшись, сорвал россыпь капель с кустов.

– Ты про этого узколобого болвана, что прилюдно назвал меня профурой из-за неподобающе собранной причёски? – уточнила она без тени сожаления. – Да я делала всё, чтобы не достаться ему. Как видишь, он мне сам помог.

Не будь войны, не будь кругом этого безумия, Валь даже говорить бы с ней не стала. Подобные омерзительные слова просто не имели права быть произнесёнными. Но, с другой стороны, она не знала, насколько строги Луазы к своим детям. Ходили слухи, что лорд Орлив Луаз предпочитал вовсе не пухленькую леди Эдиду Оль-Одо; так может и Фина хотела кого-то другого, а семья не позволяла ей. В конце концов, не всем так повезло с понимающими родителями, как Вальпурге.

Однако Фина будто нарочно вела себя так, чтобы быть отвергнутой даже нейтральными знакомыми. Такими, как Валь.

– Не смей говорить ничего подобного в моём присутствии, – отчитала её Валь. Будто и впрямь их разделяло не пять лет, а пятьдесят. – Хотя бы потому, что он был одним из борцов за правое дело.

– За дело, в котором мы безоружны, унижены, стиснуты неоправданными в своей глупости законами жизни, – с вызовом ответила Фина. – Нет, ты не подумай, я не в восторге от завоевателей. Но, во-первых, моему отелю они никак не повредили. А во-вторых, они похожи на глоток свежего воздуха в затхлом чулане этого «благородного змеиного общества».

– Эта свежесть многим слишком дорого обошлась. И продолжает обходиться.

– Ты про убитых или про налог для дворян? Да это пустяк, а не деньги. Не слишком неподъёмная цена за то, чтобы продолжать жить так, как тебе нравится, пока остатки семьи дрожат в Эдорте и понятия не имеют о твоих прибылях.