– Лукас, – прошептал Экспиравит своими чёрными губами. На нём больше не было маски, и бледные выросты черепа вокруг глаз ярко подчёркивали провалы век. Треугольная дыра зияла вместо носа, а сморщенная кожа обрамляла торчащие скулы и рот. Серые с проседью волосы прилипли к черепу и протянулись вниз до плеч. Рога он отпиливал так основательно конюшенным рашпилем, что они почти не виднелись вверху лба. Его истощённое лицо устрашило бы любого; такого не бывало даже у давно лежащих трупов. Но Лукас его не боялся. И он внимательно посмотрел в ответ, давая понять, что слушает.

– Лукас, я… – Эскпиравит уронил голову и уставился себе под ноги. – Лукас, я слишком многим тебе обязан.

– Ты шутишь, дурак? Кто, по-твоему, спас нас из Юммира?

– Да, но ты делаешь больше, чем мог бы, в ответ. Ты будто правда считаешь меня братом.

– Батюшки, дошло до тебя! – расхохотался Лукас. Он бы похлопал его по плечу, если б ему не казалось, что вампир от этого развалится на груду белёсых косточек. Хотя и знал, что после кормёжек тот становится прочнее, чем сталь. – Я всегда тебя им считал.

– Я думал, ты храбришься.

– Ну и мысли у тебя, Экспир. Я твой брат и есть. Эленгейры родичи Эльсингов. А уж в каком поколении и каким образом – неважно. Важно то, что ты спас меня и весь Юммир, и никогда не отрекался от меня. Мы с тобой семья. И с Кристором. И даже с Валенсо, наверное. Ни я, ни они не променяем тебя на какого-нибудь смазливого Адальга. Потому что в нём нет ни искренности, ни благородства, ни души. А в тебе есть всё. И если поначалу глаза застилает страх, то потом это становится видно.

– Я им пообещал дар, вот они и остались.

– Это ты думаешь, что они работают за дар. А я думаю, что Кристор всегда тебя любил. Его дочерей не стало во время чумы много лет назад, и он попросту взял тебя под крыло. А Валенсо… Валенсо странный. Ему просто нравится быть плохим персонажем. Но на деле он не умеет быть злодеем, как и ты. Так что вы чем-то похожи.

Экспиравит посмотрел на него своими тёмными глазами и наконец поддержал его ухмылку.

– Лукас, ты для куртуазного и красивого рыцаря слишком умно рассуждаешь. Твоё дело – дамам головы кружить, а не убеждать упыря в том, что он человек.

– Да уж по сравнению с сэром Моркантом да с Адальгом я, оказывается, неважный рыцарь: вылетал из седла больше, чем может себе позволить приличный сэр, – вздохнул Лукас и стёр с лица слипшиеся пряди. А затем повернул голову и всмотрелся в отдалённую возню победных огней на стенах. – Но я могу тебе посоветовать пойти к войскам и сказать им, что они сегодня отлично поработали.