– Батюшки, герцог Видира… – ахнула Эми, и, обогнув любовников, согнулась над камином. Затем вытащила портрет и прислонила его к краю узорной плитки. – Какая жалость.

Ей правда было жаль, или не очень? Покосившись на неё, Эпонея бы не сказала, что она служанка. Не иначе как её сердце действительно было отдано башне так же, как сердце Вальпурги. Хотя это не мешало ей крутить шашни с тем верзилой, который оказался тайным последователем вампиров и перебрался на службу в замок. Странно, что он всё ещё не раскрыл их с Вальпургой конспирацию. Мужчина, а слабак. Только слабак может предать своего короля в такое непростое время.

Эпонея подошла и обессиленно опустилась на диван. Она ощущала себя очень слабо. Не так, как раньше, когда страх одолевал её и она думала, что это трудности беременности. Нет; почти сразу после Долгой Ночи кровотечения возобновились, давая понять, что её надежды были напрасны. Но, может быть, оно и к лучшему? Едва ли она смогла бы выносить ребёнка в таком аду.

Ей не хотелось думать, что то, что она чувствует сейчас, как-то связано с истинными проблемами женщин в положении. Покосившись на Лукаса, она испытала лишь раздражение. Руки его были так мягки, его нрав так простодушен. Его семья приходилась роднёй и Эльсингам, и Харцам. И чем-то он на Адальга был похож. Но им его было не заменить. Он оставался убийцей отца, пускай и косвенным. Да ещё и, как говорят, сражался в поединке с Адальгом и сумел ранить его.

– Валь, – Лукас подошёл к ней поближе и сел рядом, оставив сумки стоять у покосившегося стола. Затем положил руку ей на колено и преданно взглянул в глаза. – Скажи мне, если тебе плохо. Ты думаешь про своего сына?

Эпонея посмотрела на него устало. Сколько ещё раз ей играть убитую горем разлуки мать? Хватит.

– Нет, – честно молвила она. – Он в Эдорте. Но если даже вы захватите Эдорту, вы не причините ему вреда, я знаю.

– Я рад, что теперь ты в этом уверена, – радостно заулыбался Лукас. – Я хотел бы… посмотреть на него.

Он обнял её, сжав пальцами хлопок траурного платья, и не заметил, как безразлично Эпонея глядит в забрызганную кровью стену. Хорошо хоть они с Банди успели продать немалую часть драгоценностей Моррва, и деньги она перед штурмом забрала с собой. Но если армия была здесь, интересно… не за ней ли они сюда приходили?

Валь сделала вдох и поняла, что ей слишком душно.

– Может, я окно открою? – спросила она у графа, который самостоятельно рисовал натальную карту, косясь на данный ею пример. Движения его рук были такими медленными и выверенными, будто он со всею своею царственностью ставил подписи на указы, а не занимался ерундой для дураков и колдунов.